Его спутники наверняка испытывали похожие чувства. Амбротов и Голова хранили молчание. При этом учёный, как и сам Дарваз, не переставал озираться по сторонам. В одном из тупиковых ответвлений этого коридора герои наткнулись на гору шевелящейся плоти. Это были результаты неудачных трансплантаций — тела, которые не смогли ни умереть, ни сохранить человеческую форму. Сросшиеся в единый ком бесформенные груды мышц и костей, медленно переваривали друг друга. Из этой массы то и дело высовывалась рука или искажённое мутацией лицо. Лоскутники сбрасывали сюда «брак», который по разным причинам не добрался до крематория.
Амбротов с отвращением отвернулся. Дарваз же, напротив, заставил себя смотреть.
— Удивительно, — сказал он вдруг. — Разве не подобным вы занимались в своей лаборатории?
Амбротов покачал головой.
— Есть разница.
— В чем? В том, что эксперименты костоправов легальны, а здешние… попытки — нет?
— Хотите сесть на любимого конька? — Вдруг повысил голос Амбротов. — Думаете, я не знаю, чем вы занимались там, на площади? Верхом на своей бочке! Так вот: проповеди не помогут. А знаете, что поможет?
— Ну же, просветите меня.
— Отобрать у них то единственное, на чем они строят своё могущество — биотехнологию.
— А, так это был идейный поступок! — с издёвкой сказал Дарваз, — Украсть у своих нанимателей некую технологию, отдать её местным лоскутникам… Чтобы — что? Чего вы хотели добиться?
Они вышли из ребристого коридора, и перед ними открылась панорама Влажных петель. Это место оправдывало своё название: с потолка свисали гигантские, сочащиеся слизью жгуты органического происхождения, напоминающие кишки исполинского зверя. Они переплетались в сложные узлы, образуя живую сеть над черными зеркалами стоячей воды.
— О, глядите-ка, — вдруг подала голос Голова, и в её тоне прорезалась странная, почти ностальгическая дрожь. — Те самые «петли».
Дарваз бросил на сосуд быстрый взгляд. Он и вообразить не мог, что Голова способна видеть. Хотя, если подумать, это было не таким уж невероятным. Не глазами, и конечно же, не напрямую, а с помощью механизмов, встроенных в сосуд, как был встроен воспроизводящий речь динамик.
Дарваз заметил, что под ногами больше нет твёрдого камня. Плиты были покрыты слоем похожей на мох биомассы, которая мягко проминалась под подошвами, издавая едва слышный стон.
— Влажные петли? — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я бы скорое сказал, лавка ужасов.
Голова в его руках ничего не ответила, хотя наверняка слышала сказанное.
Амбротов ушёл слишком далеко вперёд. Дарваз покачал головой и последовал за учёным.
Итак, размышлял Дарваз, шагая по упругой биомассе, если Рынок Шёпотов — это преддверие, а Изнанка с её торговыми рядами служит витриной, то что такое Влажные петли?
Гигантский плавильный котёл?
Чашка Петри?
Амбротов и Дарваз миновали очередное сплетение жил, когда над их головами бесшумно пронеслась тень. Размах крыльев был велик, но это не были перья птицы — скорее, натянутая на лёгкий костяной каркас тончайшая, почти прозрачная кожа, сквозь которую просвечивали нити черных вен.
Потолок в этой части стоков располагался высоко над головами, и Дарваз решил, что все это время их путь шёл под уклон. Интересно, как глубоко они под землёй?
Тем временем тень вверху заложила вираж и облетев их по кругу, опустилась на одну из каменных колонн неподалёку. Это напомнило Дарвазу о недавних событиях и о том, как кто-то подослал к нему ангела-пустышку, начинённого взрывчаткой. Странно, но в последнее время произошло столько событий, что у него не было времени как следует поразмыслить над случившимся.
Чей голос звучал у ангела изо рта? Вряд ли говорил сам ангел. Скорее всего произошёл сбой, и Дарваз услышал переговоры операторов — тех, кто управлял оболочкой.
Это был не первый раз, когда костоправы покушались на его жизнь, однако ещё никогда это не происходило настолько открыто. Сейчас они пытались не просто напугать его, а убить. Странно лишь то, что для этого использовали именно оболочку ангела.
Сейчас путники двигались между чем-то, что напоминало ряды полок с выставленными на них образцами, однако эти образцы не стояли на полках, росли из них будто сталактиты.
Ангел не сдвинулся с места, продолжая своё бдение. Дарваз огляделся в поисках других живых существ, но так никого и не увидел. В отличие от многолюдного рынка или Изнанки, здешняя часть коллекторов оказалась не такой обжитой.