Он не знал, были ли двое в костюмах теми, кто следил за ним. Заплатив за сутки и получив ключ, Стробель тут же отправился в комнату наверху.
Своим размерами комнатушка напоминала скорее склад или подсобку, чем гостиничный номер. Здесь не было никаких удобств. Санузел располагался в конце коридора и был единственным на весь этаж. Впрочем, для Стробеля это не имело значения. Главное, что в комнате была кровать, пара стульев, небольшой раскладной столик и нечто вроде платяного шкафа. Но главное: дверь выглядела крепкой и имела замок… Который Стробель первым делом и запер.
Он бросил тяжёлый саквояж на кровать, и сел на стул, который жалобно скрипнул под его весом. В тусклом свете единственной лампочки Стробель извлёк из внутреннего кармана плаща свёрток. Прежде чем сунуть модуль в карман, он обмотал его носовым платком.
Развернув ткань, Стробель замер.
Это был странный модуль размером чуть больше ногтя большого пальца — угловатый брусок из матового тёмного полимера. Стробель крутил его в руках, ощущая непривычную для такого размера тяжесть. На одном из торцов виднелась контактная группа: сложная вязь тончайших капилляров, утопленных глубоко в корпус. Он никогда не видел подобного разъёма. Это не было похоже на стандартные интерфейсы гражданской техники или громоздкие штекеры промышленных биокомпьютеров. Стробель перебрал в уме всё, что знал о современной биоэлектронике. Куда это подключать? К какому терминалу? И всё же, интуиция не подводила: перед ним был носитель информации.
Может, это продукт закрытого военного производства? Из тех лабораторий чьи бюджеты скрывались за грифами «секретно», а разработки опережали время?
— Откуда ты взялся? — прошептал он, касаясь подушечками пальцев гладкого бока модуля.
Самым необъяснимым оставалось одно: как этот артефакт оказался в недрах самохода, предназначенного на утилизацию? Ведь старый «гоночник» годами гнил в том гараже.
Стробель положил модуль на столик. Под хлипкой мебелью дрожал пол от проезжавших внизу громыхал, но его взгляд был прикован к черному бруску.
Стробель выудил из сумки походный набор инструментов — видавшую виды скатку с тонкими отвёртками, щупами и увеличительным стеклом. Придвинув лампу к столу, он принялся изучать стыки корпуса. Внимательно осматривая грани, Стробель замер. На нижней части модуля, под определённым углом к свету, проступила едва различимая маркировка: секторная диаграмма, напоминающая радарную метку.
Снаружи в коридоре послышались тяжёлые шаги. Они были намеренно тихими, но старые половицы немилосердно скрипели. Шаги замерли прямо за его дверью.
Стробель медленно, стараясь не скрипеть стулом, потянулся к тяжёлому пневматическому пробойнику — единственной вещи в его арсенале, которая могла сойти за оружие.
Однако спустя несколько мгновений, в которые его сердце пропустило десяток ударов, шаги внезапно возобновились. Кто бы ни был за дверью, он направился дальше.
Стробель выдохнул, только когда скрип половиц затих у самого конца коридора, а спустя мгновение раздался приглушенный рокот смываемой воды в туалете. Напряжение, сковавшее плечи, отпустило не сразу. Он осторожно положил пробойник обратно на стол, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.
Затем снова взял увеличительное стекло. На этот раз он внимательно изучал сетку тончайших капилляров вокруг порта.
— Может ты — ключ? — Сказал он. — Но если так… то какие замки ты открываешь?
Тишину комнаты внезапно разрезал звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Это не был грохот или резкий удар, а лишь тонкий, мучительный скрип несмазанных петель. Ему показалось, что он все же забыл запереть дверь и теперь незваный гость, чьи шаги он слышал снаружи, открыл её и заходит внутрь…
Однако это была всего лишь расшатанная дверца шкафа, которая распахнулась сама по себе. Стробель ударил по створке ногой. Дверца с грохотом захлопнулась
Этот пустяковый инцидент стал последней каплей. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица.
«Нужен Маркус», — вспыхнула в голове мысль.
Маркус Хейз. Человек, который годами ковырялся в кишках экспериментальных машин. Если кто-то и мог опознать эту вязь капилляров, то только он. Хейз давно отошёл от дел, затерявшись в лабиринтах Рынка Шёпотов, где держал мастерскую по ремонту оптики.
Стробель лихорадочно запихал модуль обратно в носовой платок и засунул во внутренний карман, прикрыв плащом.
— Плевать на оплаченные сутки, — прохрипел он под нос.
Он подошёл к окну и осторожно отодвинул край засаленной шторы. Улица внизу была погружена в серые сумерки. Люди, что следили за ним, не могли быть везде одновременно. У бара наверняка был черный ход.