Дарваз застегнул крутку и вышел в кабинет, на ходу поправляя непривычно жёсткий воротник. Учёный стоял посреди комнаты, сжимая в пальцах крохотный клочок бумаги. На нем было всего несколько символов, записанных в спешке.
— Ниточка, — негромко произнёс Дарваз, глядя на бумажку. — Вопрос лишь в том, куда она ведёт?
Договорить он не успел.
Снаружи, за окном, где ещё мгновение назад царила ночная тишина, раздался нарастающий, ни на что не похожий звук. Это был тонкий, вибрирующий свист — словно тысячи невидимых струн одновременно натянулись до предела. Воздух за стеклом задрожал.
В следующую секунду кабинет залил мертвенно-белый, режущий глаза свет.
Огромное световое пятно ударило в окно, мгновенно превратив уютный полумрак в операционную. Тени от книжных полок и склянок с экспонатами удлинились, заплясали по стенам уродливыми черными пальцами. В центре этого сияния, прямо за стеклом, завис ветрокрыл.
Маленький, хищный дрон едва заметно покачивался на своих винтах. Его объектив, похожий на немигающий зрачок рептилии, медленно вращался, сканируя пространство внутри.
Амбротов побледнел. Его рука с зажатой бумажкой медленно опустилась.
— Уходите от окна! — Дарваз рванулся вперёд, хватая учёного за плечо и дёргая его вглубь комнаты.
Ветрокрыл снаружи на долю секунды захлебнулся собственным свистом, и в этот краткий миг тишины Дарваз увидел, как от брюха дрона отделилась тонкая огненная игла. Время растянулось, превратившись в густой, неповоротливый клей. Он видел, как расширяются глаза Амбротова, как его пальцы комкают бесценную записку.
Окно кабинета разлетелось на куски, превратившись в мириады стеклянных стрел, прошивших воздух там, где секунду назад стоял учёный. В этот краткий миг Дарваз сумел-таки схватить банку с Головой со стола.
— Бежим! — только и успел прокричать он, выталкивая учёного в коридор.
Они ринулись сквозь облако известковой взвеси. Позади них квартира Амбротова складывалась внутрь себя, как карточный домик. Грохотали обрушивающиеся перекрытия. Пыль забивала ноздри, оседала на коже серым налётом.
Ветрокрыл снаружи заложил крутой вираж, готовясь к новому заходу. Его поисковый луч шарил по руинам, везде натыкаясь на облака пыли.
Тем временем Дарваз и Амбротов вывалились на лестничную клетку. Это произошло в тот момент, когда верхний пролёт с грохотом рухнул, окончательно похоронив под собой квартиру учёного. Дарваз, прижимая к себе банку с Головой, первым бросился вниз по ступеням. Он понимал, что передышка закончилась.
Дарваз не знал, жили люди в соседних апартаментах или же нет. Поднимаясь, они никого не видели, но это не значило, что дом был необитаем.
И все же, считал Затычка, взрывы и грохот должны выгнать жильцов из квартир.
— Здесь вообще кто-то живёт кроме вас? — Спросил он у Амбротова, когда они сбегали вниз по лестнице.
Учёный не ответил.
Он бежал, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Для кабинетного учёного Амбротов был хорошо физически подготовлен — гораздо лучше, чем Дарваз.
Спустя пару минут, кашляя и отплёвываясь, они оказались снаружи. Здесь уже начала собираться толпа, но все присутствующие были слишком увлечены зрелищем рушащихся перекрытий, чтоб обратить внимание на двоих покрытых пылью людей, выскочивших из дома в последний момент.
Отбежав на приличное расстояние, оба остановились перевести дух. Они стояли и смотрели на то, как сверху планируют клочки бумаги — всё, что осталось от библиотеки.
Атаковавший их ветрокрыл куда-то исчез. Если бы не разрушения, Дарваз усомнился бы, что вообще видел летательный аппарат. И тем не менее, происходящее не было ни страшным сном, ни видением. В какой-то момент Дарваз поднял руку и взял падающий с неба клочок бумаги. Это был титульный лист книги Амбротова «Архитектура нейро-перехода: механизмы трансплантации когнитивных матриц». Учёный рядом невесело усмехнулся.
— В конце концов мы живы, — сказал он, забрасывая рюкзак на плечо.
Ещё некоторое время они наблюдали как появляются самоходы различных служб. Прибыл и пожарный самоход, который остановился в дальнем конце улицы и замер, словно грозный зверь. Уже второй раз за день Дарваз видел это чудовище достаточно близко.
Последним к дому, рассекая толпу зевак, подкатил пассажирский самоход. Из него вышли трое. Они не были похожи на спасателей или медиков: одинаковые серые плащи, выверенные до механической точности движения, цепкие взгляды. Они не спешили входить в здание. Один из них замер, приложив руку к уху, словно прислушиваясь к радиоэфиру, а двое других начали медленный обход толпы.