— Уходим, — Амбротов резко развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь.
— Куда теперь? — спросил Дарваз.
— Не имею ни малейшего понятия, — был ответ.
Глава 23. Симфония Баха
Побывать в цитадели костоправов всегда было мечтой Баха. С раннего детства Курсор притягивал его взгляд — сначала это был робкий интерес, затем, в подростковом возрасте, когда Энлиль нашёл себя в биоинженерии, простое любопытство переросло в одержимость.
Курсор не всегда принадлежал костоправам, и это только усиливало интерес. Впрочем, Энлиль не сразу узнал и это. Первоначально ему вообще ничего не было известно о кураторах, об эссенции крови и прочем. Теперь же, имея за плечами багаж знаний и десяток лет занятий биоинженерией, он смотрел на детскую страсть с иронией. Кто бы мог подумать, что те, кто в детстве представлялся ему благородными мистиками, направлявшими все свои усилия на благо человечества, на деле окажутся расчётливыми, жадными проходимцами, представителями закрытой касты.
Ему часто снился один и тот же сон: он стоит у подножия исполинских врат Курсора. Колючий ветер забивается под воротник. Величественные шпили цитадели, отливающие мертвенно-бледным блеском полированной кости, вонзаются в багровое небо, словно инъекционные иглы. В детстве они казались ему пальцами богов, тянущимися к звёздам. Теперь он видит в них лишь безупречно спроектированные вытяжки для испарений. Он поправляет ремень походной сумки, где в герметичном контейнере покоился его «пропуск» — результат трех лет незаконных экспериментов и сотен бессонных ночей. Бах знал: костоправы не терпят чужаков, но они боготворят аномалии. А то, что он нёс внутри свинцового тубуса, было самой прекрасной и опасной аномалией, которую когда-либо порождала пробирка.
Затем сон как будто прерывался. Следующее, что он видел — это путь по мрачному коридору, который бесконечно сужается, превращаясь в просвет артерии. Вместо звуков его шагов тишину разрывает шёпот: тысячи голосов сливаются в единый гул, зачитывая последовательности нуклеотидов, словно священные мантры…
Обычно в этот момент наступало пробуждение. Бах вскакивал в холодном поту и ещё некоторое время слышал заунывный мотив песнопения. Некоторое время он даже пытался что-то записывать, делал рисунки, однако художник он был посредственный, а слова молитвы (или мантры, смотря как посмотреть), быстро улетучивались у него из головы… Чтобы следующей ночью вернуться. Вообще поразительно, что один и тот же сон может повторяться по нескольку раз. А сон Энлиля Баха повторялся не один десяток раз и при этом каждое новое сновидение было как две капли воды похоже на предыдущее.
Наверняка психолог сказал бы, что Энлиль сам создал свой сон. Нарисовал в собственном воображении Курсор (который на самом деле выглядел совсем не так), добавил зданию и окружающим его предметам детали, которые скорее подошли бы биоинженерному механизму.
Возможно, разум Баха действительно выбрасывал коленца. Возможно, сны были следствием перенапряжения или нервной болезни или… Да чего угодно.
Однако кошмар, с которым он столкнулся в Курсоре, был реальным.
После комнаты с зеркалом, за которым сидел его двойник, Бах оказался в хитросплетении коридоров. Ему связали руки за спиной и приказали молчать. Все то время, пока они шли, каптор с хлыстом пристально наблюдал за Энлилем так, словно хотел подловить на провокации.
Сам Бах все ещё чувствовал себя неважно. Однако то, что он сделал с каптором, заставляло инженера улыбаться. Сам каптор не выглядел весёлым, он только недавно закончил зажимать нос, из которого последние пятнадцать минут без остановки хлестала кровь.
Кроме них двоих был ещё двойник Баха. Этот шёл впереди. Почти неотличимая копия самого Энлиля. Интересно, смогла бы их различить, к примеру, Давлина?
Бах покачал головой.
Вряд ли он сам бы отличил себя от… этого существа.
На мгновение ему стало интересно: а что, если взять нож и вскрыть это «нечто» от подбородка до пупка? Вряд ли он увидит внутренние органы. У такого двойника нет смысла создавать органы. Наверное, это будет как разрезать кусок пластилина: просто однородная масса, из которой вылеплено это. Или он внутри полый? Но есть ли у него, к примеру, мозг? Или примитивная кровеносная система? Как например, у червей.
На некоторое время эти мысли помогли Баху отвлечься от происходящего, забыть, где он находится.