— Скупаете за бесценок компоненты, роетесь в хламе будто черви в разлагающемся трупе. Нам прекрасно известно, что не все, что должно быть утилизировано, отправляется в печи. Часть попадает на улицу.
Гомункул хмыкнул.
— Высшая каста закрывает на это глаза.
Он не сказал «костоправы». Почему-то среди биомехаников из «высшей касты» слово «костоправы» считалось оскорбительным.
— Собирая мусор со стола богов, дорогой мой друг, можно случайно натолкнуться на жемчужину.
— Вот уже не знал, что у безмозглой копии есть склонность к поэзии.
Гомункул вновь улыбнулся, и Бах невольно отметил, какие белые у него зубы. Ещё одно различие, которое костоправы не смогли предусмотреть. У самого Баха, благодаря постоянному употреблению кофе, зубы были далеко не в идеальном состоянии.
Да уж, никогда бы не подумал, что буду завидовать собственной копии, с горечью подумал он.
Двойник подался вперёд. Его движения были плавными, лишёнными микро-дрожи живых мышц. Энлиль невольно вжался в спинку стула.
— Повторяю ещё раз. Модуль. Нечто, похожее на биотический чип. Необычный разъем, капилляры контактов переливаются…
— Опять поэзия.
— Для меня это не просто работа.
— А что же тогда? Призвание? Ты хоть осознаешь, что ты — это не я? Сколько они считали с моих ладоней? Сунули мне в руки этот комок протоплазмы, который теперь сидит передо мной и рассуждает с важным видом. Думаете, вы меня знаете? Думаете, несколько капель пота, волос и частица кожи, которые вы укради чтобы создать ЭТО, способны сказать о чем-то?
Гомункул медленно поднял руку, коснулся своего лица. Его пальцы погрузились в щеку, как в густой гель, не оставив ни следа, ни крови.
Энлиль хотел вскочить, ударить эту тварь, но его ноги внезапно стали тяжёлыми и податливыми, словно разогретый воск.
— Видишь, — прошептал Гомункул его собственным голосом. — Это тоже плоть. Так ответь мне: плоть слаба?
— Плоть не слаба, — наконец выдавил Бах, чувствуя, как онемение поднимается от лодыжек к бёдрам. — Плоть честна. Она болит и гниёт, она помнит каждый шрам. А ты… слепок. Биологическое эхо.
Гомункул не ответил. Он продолжал давить пальцами на собственную щеку, и Бах заметил, что субстанция под «кожей» двойника начала менять цвет. Проступило нечто серое, пористое, напоминающее скорее пемзу, чем органику.
Вдоволь насладившись ужасом Баха, двойник извлёк пальцы из щеки, и рана мгновенно затянулась. Ни крови, ни шрама. Словно слепили два куска пластилина.
В это время за спиной Баха дверь едва слышно щёлкнула, а затем раздалась чья-то лёгкая поступь.
— Здравствуй, Энлиль, — произнёс за его спиной до боли знакомый голос.
Это был голос Давлины.
Глава 24. В следующем воплощении тебе стоит быть осмотрительнее
Две недели назад. Окраина Ахерона.
Есть места, откуда невозможно сбежать: собственный разум, собственное тело, прошлое и тишина, которая наступает, когда ты наконец перестаёшь спорить с самим собой.
Для Люциуса эта «тишина» настала тогда, когда он понял, что погоня осталась где-то позади. Ему, разумеется, было известно, что любого можно найти, даже в таком городе как Ахерон, однако все ещё оставалась надежда, что эта погоня — не всерьёз. Что всего лишь охранники поместья решили припугнуть его, изобразить этаких охотников.
Стробель пока не решил, что ему делать дальше. Он не собирался идти к костоправам и обо всем им докладывать (возможно, это стоило сделать позже в виде официального отчёта), но и оставить все как есть, не мог. Модуль, похищенный им из самохода, только усложнял дело. И зачем он вообще взял ту вещь? Холодный и расчётливый Стробель не отличался импульсивностью, а здесь повёл себя как неопытный воришка. Если станет известно, что он забрал нечто из биомеханизма, предназначенного на утилизацию, ему придётся несладко.
Вот и получалось, что реши он пойти к костоправам, это могло обернуться против него. В конце концов, кем был тот старик? Спятившим аристократом, слишком привязанным к своему транспорту. Его охрана, будь они хоть трижды сообщниками — люди подневольные. Даже если каким-то образом они участвовали в преступлениях старика, то теперь, после его смерти, легко уничтожат все доказательства.
Стробель решил идти в Курсор, чтобы посмотреть архив заявок по поместью. Почему-то он был уверен, что его отправили туда далеко не первым. Как это получилось? Мог ли вообще какой-либо ликвидатор просто исчезнуть? Пропасть на задании, выполняя работу? И если подобные случаи бывали, то почему никто не обратил на них внимания?