Люциус поправил воротник плаща, чувствуя, как тяжёлый, неестественно холодный воздух забирается под ткань. Внезапно пришло понимание, что ему некуда идти. Дома наверняка слежка за ним возобновится… Украденная вещь казалась инородным телом, занозой в самой ткани его привычного мира.
Ведущие к Курсору улицы сужались, зажимая прохожих в тиски из ржавого железа и потеющего бетона.
Уже было видно здание Курсора. Фактически, оно просматривалось из любой точки города, однако лишь здесь, вблизи, можно было прочувствовать и понять, насколько оно огромное.
Курсор возвышался над городом подобно колоссальной хирургической игле, ввинченной в низкое, сочащееся гарью небо. Он не просто стоял — он протыкал облака, словно пытаясь пустить кровь самому мирозданию.
Это был шпиль из чёрного металла, лишённый окон на нижних ярусах, гладкий и неприступный. Его поверхность, изъеденная дождями и временем, отливала нездоровым маслянистым блеском. Вблизи казалось, что башня не построена, а выращена из костей павших титанов, облитых застывшим дёгтем.
Чем выше уходил шпиль, тем тоньше и острее он становился. На самой вершине мерцал единственный багровый сигнальный огонь — как капля крови, застывшая на кончике иглы после неудачной инъекции. Казалось, если небо когда-нибудь решит обрушиться, оно сделает это именно здесь, насадив себя на этот безжалостный ориентир. Для Стробеля этот шпиль всегда был символом порядка, но сегодня он выглядел как орудие пытки.
В тени Курсора всегда было на несколько градусов холоднее. Здание излучало подавляющую, тяжёлую тишину, которая заглушала даже вечный гул города. Толпа текла мимо с монотонным шарканьем. Стробель входил в центр города, где располагались административные здания. Здесь в основном попадались чиновники среднего и низшего звена: бледные, с сероватой кожей, въевшейся в воротнички форменных кителей. Они семенили к подножию шпиля-иглы, прижимая к груди пухлые папки, словно щиты. Их движения были дёргаными, как у марионеток на перетянутых лесках — каждое их слово и жест уже были заранее занесены в какой-нибудь реестр.
Иногда попадались механики-разнорабочие. В основном это были те, кто обслуживал биомеханизмы Курсора. Эти пахли машинным маслом и безнадёгой. Их руки, по локоть в въевшейся черной смазке, казались частью инструментов, которые они несли. У многих из-под закатанных рукавов виднелись дешёвые протезы — срощенные воедино кость и металл, медная проволока и пожелтевшие хрящи.
Один из прохожих — старик с линзой вместо левого глаза — на мгновение замер рядом с Люциусом. Линза со щелчком сфокусировалась на фигуре Стробеля. На мгновение ликвидатора охватила паника — ему вдруг показалось, что старик смог увидеть через несколько слоёв ткани спрятанный в кармане модуль.
Старик что-то пробормотал и отвернулся. В следующее мгновение они разминулись.
Люциус решил перейти на другую сторону улицы, а то и вовсе свернуть в какой-нибудь менее людный проулок. Нет, он должен добраться до Курсора как можно быстрее!
И все же что-то останавливало его, мешало двигаться дальше. Он уже столько претерпел ради украденной вещи (которая могла оказаться чем угодно), что попросту не мог отступить. Но не лучше ли в таком случае обратиться за помощью к кому-то ещё?
Он остановился у магазинчика со скромной вывеской. За стеклом кипела жизнь: люди толклись у прилавков, беседовали у полок с товарами, а те, у кого покупки были уже в руках, спешили к выходу — домой, а может быть, за другими покупками. На мгновение собственная жизнь показалась Люциусу скучной и неинтересной. Выполнив работу, он обычно шёл домой, писать очередной отчёт для костоправов.
Из дверей магазинчика выскочил человек в поношенном плаще и в сдвинутой на бок мятой шляпе.
— Вот, — сказал он, прижимая к груди комок чего-то розового, слизкого на вид, похожего на моллюска, — Урвал недорого. Какая удача!
И прежде чем Стробель успел спросить хоть что-нибудь, скрылся в толпе.
В обе стороны по улице двигалась толпа, но никто больше не обращал на ликвидатора внимания.
Стробель подумал, что могло быть у того человека в руках, но так и не смог придумать ни единого варианта. Возможно, стоило зайти в тот магазин и посмотреть, что же такого удалось «урвать» счастливчику, но Люциус не хотел больше показываться в людных местах.