Люциус поправил воротник. Выбора у него не было.
— Пиши адрес, Маркус. И постарайся без своих шуток.
Глава 25. Камни в моих карманах
К сожалению, дом, где располагались (теперь бывшие) апартаменты Амбротова, стоял на открытой местности, где любая кочка была видна как на ладони. Рядом находилась дорога с двусторонним движением, за ней — парковка (сейчас пустующая) и спортивная площадка. Двое беглецов с рюкзаками за плечами были хорошо заметны, тем более что двигались они не к толпе, все ещё продолжавшей глазеть на происходящее, а от неё, что противоречило самой натуре человека, замирающего в священном трепете перед лицом ужасного.
Амбротов оглянулся. Толпа позади продолжала расти. Люди стягивались со всех сторон, привлечённые грохотом и разрушениями. Некоторые спешили через улицу, другие останавливали свои самоходы, выходили наружу и шагали к зданию. Несколько даже пробежали мимо них, торопясь пополнить число зевак. Во всем этом многолюдье сложно было сказать, кто из толпы был из числа жильцов, а кто просто проходил мимо. Однако непохоже было, чтобы все эти разрушения, учинённые ветрокрылом, коснулись кого-то ещё.
— У вас вообще были соседи? — Спросил Дарваз, не сбавляя темпа.
Отойдя чуть подальше, они перешли с быстрого шага на бег.
— Понятия не имею, — отозвался Амбротов, — я не так уж часто бывал дома. Особенно в последнее время.
Это показалось Дарвазу необычным, но он промолчал. К тому же у них были проблемы посерьёзнее, чем выяснять подробности жизни своего спутника. И все же странно…
Двигаясь на полусогнутых ногах, пригнувшись, чтобы стать как можно более незаметными, особенно на открытой местности, они не забывали поглядывать в небо. Там в любое время мог появиться атаковавший их ветрокрыл. Почему-то Дарвазу казалось, что дрон никуда не улетел, а всего лишь затаился.
— Ну что, есть варианты? — спросил он у Амбротова, когда они отошли на достаточное расстояние.
Из рюкзака раздалось неразборчивое бормотание.
— Почему просто не отключить звук? — Спросил Дарваз.
В ответ Голова разразилась новым потоком брани, требуя немедленно освободить её из рюкзака. Наконец, учёный сдался. Отойдя достаточно от дома Амбротова, они извлекли банку из рюкзака.
Почти сразу же поток брани стал громче. Все ещё опасаясь, что это могут услышать посторонние, оба — Дарваз и Амбротов, принялись шикать на Голову.
От этого узник стеклянного сосуда, казалось, ещё больше разъярился. Теперь в его голосе звучала неподдельная злость.
— Вы, двое! Надумались явиться сюда. Вы бы ещё транспарант нацепили со словами «я здесь» и «пошлите за мной долбанного ветрокрыла».
Амбротов никогда не слышал, чтобы Голова ругалась, да ещё так отчаянно. Обычно его коллега отличался сдержанностью, хотя порой в его тоне проскальзывали едкие нотки интеллектуального превосходства. На мгновение учёный подумал, а не захватили они случайно один из экспонатов его домашней коллекции? И хотя ни одна из тех голов не была говорящей или хотя бы живой, её «оживлению» он удивился бы меньше, чем неожиданному превращению коллеги.
Он даже растерялся, не зная, что сказать.
Как ни странно, на выручку пришёл Дарваз. Он явно лучше свыкся с присутствием Головы, чем проводивший с ней каждый рабочий день Амбротов.
— Есть дельные советы? — спросил он.
Как обычно, мимика Головы не изменилась. Это была все та же ампутированная голова, плавающая в зеленоватой мутной жиже: закатившиеся глаза под полуприкрытыми веками, безвольно отвисшая нижняя губа. Но под всем этим находился превосходно работающий мозг и острый разум. Не даром костропавы поручили Голове работать с Амбротовым.
Возможно, стоило раньше поинтересоваться в Головы, что им делать дальше.
— Ну, есть один вариант. — Раздалось из динамиков. — Только он вам не понравится.
— Продолжай.
— Я же говорю: он вам не…
— Позволь нам самим решать.
— Что ж. Единственный дельный план сейчас — переждать, так?
— Предположим.
— Отлично. Скажем так: я знаю место, которое идеально для этого подходит.
— И где такое место? — В очередной раз спросил Амбротов Голову.
Голова молчала. По лицу плавающего в банке субъекта вообще было сложно что-то сказать — это была голова мертвеца, с жёлтой пергаментной кожей, практически сомкнутыми веками и безвольно отвисшей нижней губой, за которой виднелись пожелтевшие зубы.
После того, как они поспешно бежали от дома, где жил Амбротов, Дарваз не прекращал поглядывать вверх: не появится ли ветрокрыл. Однако тот так и не появился.