Внезапно Затычка вспомнил детство. Они жили на втором этаже дома, а на первом располагалось ателье по пошиву одежды. Окна его выходили во внутренний двор, и ребёнком Дарваз часто в них заглядывал, чтобы посмотреть, как умело справляются с тканью портнихи: режут, шьют, опять режут. Всегда оставалось немного ткани. Эти лоскуты — цветные, яркие, воздушные, летели во все стороны, чтобы стать впоследствии носовыми платками и внутренними карманами. Теперь же, представляя работу костоправов, он воображал себе эти лоскуты — только не из ткани, а из кожи, человеческой кожи, и то, как они летят в стороны, становясь мусором.
— И все же попытайтесь объяснить, — настаивал Дарваз.
— Ну, хорошо, — сдался наконец Амбротов.
По его лицу было видно, что он слишком устал, а бессмысленные препирательства отнимали не только время, но и силы.
— Это… нечто служит для переноса информации. Это модуль. Он важен сам по себе, поскольку таких давно не производят. Трудно даже найти нечто, куда его можно подключить, чтобы считать информацию. Это устаревшая технология. Но об этом позже. Гораздо важнее что именно на этом модуле.
— Но если технология устаревшая, какой в ней смыл? Это же просто мусор.
Амбротов не успел ответить. Впереди раздался какой-то звук.
— Фонарик! Быстро! — прошипел Дарваз.
Учёный погасил свет, и они остались в полной темноте и тишине. Даже Голова прекратила своё ворчливое бормотание.
Однако звук не повторился.
— Наверняка послышалось…
— Стоп! Вот…
Затычка вцепился в предплечье Амбротова, словно ожидал, что тот вот-вот сорвётся с места и бросится в темноту.
— Там что-то есть…
Ещё минуту-другую оба прислушивались.
— В этих туннелях опасно? — спросил Дарваз, обращаясь к Голове.
В ответ Голова фыркнула:
— Не опаснее, чем на поверхности. Когда-то давно я посетил их все. Исходил вдоль и поперёк…
— Так куда нам сейчас?
— Дайте-ка подумать…
— Нет времени. Идём!
— Но это могут быть…
— Могут, — прервал Амбротова Дарваз. — Но возвращаться мы не можем. Не сейчас. Тот ветрокрыл наверняка вернётся, да и те трое новоприбывших гостей кажутся непростыми ребятами. Так что только вперёд.
Вид у Дарваза был совершенно безумный. Он давно не спал, из-за чего появился лихорадочный блеск в глазах, в бороде застряла грязь и пыль. Одежда, ещё недавно одолженная в квартире Амбротова, пришла в негодность. Сам учёный выглядел не лучшим образом. Казалось, что они были в бегах не несколько последних часов, а многие недели до этого.
— Во Влажных петлях было повеселее, да? — спросил Дарваз, выразительно водя фонариком из стороны в сторону.
Кроме жутковатой грязи-слизи под ногами, на потолке обнаружились непонятные наросты. Затычка, давним-давно преподававший в университете, видел такие на кафедре геологии: сталактиты, срезанные и нашинкованные по слоям словно огурчики.
Они росли прямо у них над головой, разных форм, размеров и расцветок. Большинство было толщиной в палец, но встречались и такие, которые достигали в длину и ширину размеров руки взрослого мужчины. Мимо парочки даже пришлось протискиваться, так как свисающий с потолка сталактит слился с произрастающим ему навстречу близнецом, образовав перемычку между потолком и полом.
Видимо, люди здесь бывали очень давно. Это была не последняя причина, по которой Дарваз в который раз высказал сомнения.
— Не уверен, что это была хорошая идея.
Амбротов не ответил. Он шёл впереди, освещая путь, однако Затычке казалось, что у учёного также поубавилось уверенности. Особенно после того, как Голова ушла от вопроса о том, бывал ли он здесь раньше или нет.
— Эти туннели существуют уже слишком давно, чтобы быть тайной, — сказал внезапно Амбротов. — Рано или поздно нас найдут. И когда это случится, бежать будет некуда.
Дарваз знал, что навело его на подобные мысли. Они уже около получаса шли по сплошному коридору, ровному, как стрела, без поворотов, ответвлений или боковых дверей. Впервые в жизни все трое (Дарваз и Амбротов за последнее время привыкли думать о Голове как о полноценном компаньоне), видели что-то подобное. Просто горизонтальный колодец, протирающийся на многие, многие метры вперёд. И хотя видима была лишь малая его часть — всё, на что был способен фонарик, — Дарваз все сильнее укреплялся во мнении, что этому туннелю не будет конца.
Амбротов был по-своему прав. Если появятся ветрокрылы — а они есть и небольшие, такие, что свободно смогут маневрировать в тесном пространстве «колодца», то им несдобровать.