Что же это такое? Почти невидимый кивок в знак мнимого уважения, презрительная ухмылка… Уж не явился ли этот тип поучаствовать в диспуте?
Хотя с ангелами Дарваз ещё никогда не состязался, эта идея не показалась ему такой уж нереалистичной. Впрочем, привлекательной она ему тоже не казалась. Представьте себе философствующего крылатого… что станет делать собравшая послушать их интеллектуальную пикировку толпа? Скорее всего разбросает летуна тухлыми фруктами, а то и вовсе камнями. Вон сколько мусора валяется под ногами.
— Угодно? — Переспросил ангел. — Мне?
Не успев начаться, этот разговор уже порядком надоел Затычке. Невзирая на то, что он был философом, а значит ценил блуждание мысли, Дарваз любил ясность во всем. И не только в связях, но и в том, что касалось случайных знакомств. А это знакомство, как ни крути, именно таким и было — случайным, а возможно, и вовсе ошибочным.
Постойте-ка, ведь ангел назвал его имя…
Затычка насторожился: неужели костоправы придумали новый, более хитроумный способ добраться до него?
— Что вам угодно? — выпалил он только для того, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
— Угодно? — нахмурился ангел.
Надо сказать, что у крылатых это выглядело забавно. Будучи полностью лишён волос, крылатый представлял собой забавное зрелище: лысая как бильярдный шар голова, блуждающий взгляд и отсутствующее выражение лица. Удивительно, сколько может выразить простое поднятие бровей и сколько всего остаётся не высказанным если бровей у собеседника нет…
— Кхе, кхм, — начал Дарваз и замолчал.
Вообще-то крылатый заговорил с ним первым, и именно он должен был поддерживать разговор, но ангел просто стоял и смотрел прямо перед собой, не мигая.
Дарваз осторожно отклонился в сторону. Узкая поверхность бочки, на которой он стоял, не позволяла отступить в сторону, но и этого было достаточно: ангел не перевёл взгляд, продолжая смотреть перед собой. Туда, где секунду назад находилось лицо Дарваза.
Затычка хмыкнул и отклонился в другую сторону. То же самое: ангел и бровью не повёл. Как будто все его тело в один момент сковал паралич.
Дарваз видел, как на них с интересом поглядывают прохожие. Кто-то даже замедлил шаг, наблюдая за тем, как Затычка кривляется, отклоняясь то в одну, то в другую сторону как пляшущая под дудку фокусника змея.
— Ну ладно, — пробормотал он, спрыгивая с бочки.
Все больше прохожих обращали на них внимание. В этой части города пешие и проезжие улочки сходились в сложную развязку. Поэтому с публикой у Дарваза всегда был порядок. Правда сейчас их интерес был направлен ни на «философа из бочки», а на ангела. Не так уж часто можно было встретить крылатого в центре города.
Рядом, издав пронзительный сигнал, проехал самоход. И вновь ангел никак не отреагировал.
— Ну, дела, — бормотал Затычка, обходя крылатого кругом.
Он коснулся ангела пальцем. Сначала осторожно, затем надавил сильнее. Кожа крылатого была необычайно холодной (последствия полёта?) и шершавой. У Дарваза возникло ощущение, будто он проводит подушечками пальцев по куску мела… В любом случае это было нечто неживое, нечто мёртвое…
Дарваз надавил сильнее… И в этот момент ангел неожиданно заговорил, причём на этот раз и — Затычка готов был в этом поклясться, — голос крылатого звучал иначе.
Нет, не так, решил про себя философ: не просто иначе.
Этот голос был абсолютно другим, и отличался от того, что Дарваз слышал чуть раньше. Губы ангела шевелились, но на лице сохранялось все то же пустое выражение.
Посредством его голосовых связок и рта говорил кто-то другой!
— Твою мать! Вот херня, он завис. Не сказать, чтобы неожиданно, старый ты кусок дерьма. Пора на помойку. Внутри весь сгнил. Ничего, ничего. Отсчёт идёт? Так, хорошо, ещё немного…
Дарваз почувствовал неладное ещё до того, как голос начал говорить про «отсчёт». Он осторожно обошёл бочку так, чтобы она оказалась между ним и ангелом, затем отступил на шаг. Крылатый продолжал смотреть перед собой все тем же остекленевшим ничего не выражающим взглядом. На его лице двигались только губы.
— Ох, и потеха будет. Двух зайцев одним… Постой-ка. Он — что? — нас видит?
Дарваз продолжил отступать.
— Нет, нет, нет, — продолжало доноситься у ангела изо рта, и Затычка вспомнил, как однажды читал, что незадолго до Разрушения люди придумали прибор (или это было устройство?), способное передавать звук на расстоянии. Достаточно было просто нажать кнопку или повернуть ручку, и из специального ящика начинала звучать человеческая речь или музыка. Теперь, конечно, трудно было поверить в существование чего-то подобного, но странность, свидетелем которой Дарваз только что стал, можно было объяснить лишь так: кто-то вещал посредством ангела.