— Я… — проскрежетал динамик, и голос Головы прозвучал необычно тихо. — Я не знаю.
— Что?! — Амбротов едва не выронил банку. — Как это — не знаю?! Ты же говорил…
Динамик в банке издал сухой, трескучий звук, похожий на скрежет ржавых деталей, прежде чем Голова заговорила. Её голос, обычно высокомерный и язвительный, теперь звучал тускло и надломлено, едва пробиваясь сквозь гнетущий гул подземной плотины.
— Я потерял маршрут. Я изучал эти тоннели… слишком давно.
Дарваз повернулся к Амбротову. Учёный стоял, прижимая банку к груди, и на его лице, покрытом грязью и порезами, застыло выражение отчаяния. Луч его фонаря дрожал, выхватывая из темноты то гигантские, ржавые зубчатые колеса, вращающиеся в потоке нечистот, то шаткие, гнилые мостики, раскачивающиеся над ревущей бездной.
— Один маршрут? — переспросил Дарваз, и в его голосе зазвучали опасные нотки. — Вы притащили нас сюда, в эту клоаку, доверившись памяти, которая спустя столько лет просто подвела?!
Амбротов издал тихий, похожий на всхлип звук.
— Мы застряли, — прошептал учёный.
Дарваз огляделся. Зал был огромен, и казалось, что он дышит, пульсирует в ритме вращающихся колёс. Скрежет металла, рёв воды, запах гниения — всё это давило на психику, вызывая тошноту и головокружение. Шаткие мостики, перекинутые через ручьи из нечистот, казались единственным путём, но куда они вели — оставалось загадкой.
— Значит, так, — сказал Дарваз, и в его голосе появилась жёсткость, которой Амбротов раньше не слышал. — Паниковать некогда. Мы потерялись, это факт. Голова — бесполезный балласт, это тоже факт. Но мы живы. И у нас есть два варианта: либо стоять здесь и ждать, пока нас сожрут крысы или накроют костоправы, либо идти вперёд.
Они двинулись к мостику. Доски скрипели и прогибались под их весом. Гул воды внизу становился всё громче, брызги нечистот летели в лицо. Шаткий мостик раскачивался, угрожая сбросить их в ревущий поток. Но они шли вперёд, потому что возвращаться было некуда.
К счастью, были и хорошие новости. Кажется, дроны остались далеко позади.
Гул плотины здесь, у самого края, стал невыносимым. Он вибрировал в костях, врезаясь в них. Шаткий настил, собранный из трухлявых досок и обрывков ржавых цепей, уходил в зеленоватый сумрак, раскачиваясь от каждого движения путников и яростного напора ручьёв из нечистот внизу.
— Я первый, — бросил Дарваз. — Идите след в след. И ради всего святого, не смотрите вниз.
Учёный, прижимая банку к груди, судорожно кивнул. Его лицо, освещённое мертвенным светом фосфоресцирующего мха, было маской первобытного ужаса.
Дарваз сделал первый шаг. Доска под ним издала предательский хруст, но выдержала. Он перенёс вес тела, хватаясь рукой за склизкую, покрытую ржавчиной цепь, служившую подобием перил.
— Идём, — скомандовал он, не оборачиваясь.
Амбротов ступил на мост. Конструкция тут же отозвалась жалобным скрипом и опасно накренилась. Учёный вскрикнул, едва удерживая равновесие.
Они двигались мучительно медленно. Гнилые доски прогибались, угрожая провалиться под ногами. Ржавые цепи стонали под нагрузкой. С потолка, теряющегося во тьме, капала вонючая жижа. В воздухе стояла мелкая водяная пыль, смешанная с запахом ржавчины, гниения и чего-то химического, едкого.
Гул воды внизу становился всё громче, превращаясь в сплошной, оглушительный рёв. Ручьи из нечистот, бурлящие в бездне, пенились и брызгались, обдавая путников ледяными каплями. Огромные зубчатые колеса плотины вращались совсем рядом, их тени плясали на стенах, словно гигантские, чудовищные существа. Скрежет металла о металл, скрип старых механизмов заполняли пространство, заглушая все остальные звуки.
— Не смотреть вниз… не смотреть вниз… — шептал Амбротов, словно заклинание.
Но он посмотрел. Взгляд учёного упал в бурлящую бездну, где вращались чудовищные колеса плотины. Головокружение накатило мгновенно. Амбротов пошатнулся, его нога соскользнула с гнилой доски.
Отчаянный крик Амбротова потонул в рёве воды.
Он рухнул на колени, едва успев ухватиться за цепь. Дарваз в последний момент увидел, как учёный соскальзывает в бездну и, пренебрегая собственной безопасностью, рванулся назад.
Он схватил учёного за ворот куртки и с силой потянул на себя. Доски под ними затрещали, цепь натянулась до предела. Казалось, мост вот-вот рухнет. Но Дарвазу удалось вытащить Амбротова на более надёжный участок настила.
Учёный, тяжело дыша, лежал в грязи, прижимая банку к груди.