Боги света и тепла! Что за мысли лезут ему в голову!
Перед ним были не некролюды, а вполне нормальные, хотя и сильно уставшие, люди.
Малкион вышел навстречу гостям, вытирая руки полотенцем. Он хмурился.
На его лице отражалась работа мысли: было видно, что старик пытается вспомнить, где мог видеть двоих посетителей. Пытался — и не мог. Очевидно, ему они тоже были незнакомы.
Малкион сдержанно поприветствовал незнакомцев.
Даже Исихос был удивлён — на его памяти старик не держался настолько холодно даже с теми, кто этого заслуживал — например с ангелами, которые только притворялись больными или приходили в нему по несколько раз в надежде получить бесплатные лекарства, чтобы потом выгодно продать их.
Возможно, причиной тому был тот факт, что незнакомцы оказались людьми. Не ангелами, не бескрылыми как сам Малкион, а людьми.
Старик заговорил первым:
— Прошу прощения, я не занимаюсь лечением… людей.
Один из посетителей откинул капюшон. Под ним обнаружилось лицо молодого человека. Ему едва пошел третий десяток, подумал Исихос, что по ангельским меркам было совсем немного. Молодому ангелу по-прежнему казалось диким, что в таком «юном» возрасте люди уже вполне распоряжались собственной жизнью. Да что там! Даже его возраст — шестнадцать лет, — по человеческим меркам считался вполне зрелым.
Второй пришелец откинул капюшон вслед за первым. У него был широкая борода, почти такая же длинная как у Малкиона, и длинные спутанные волосы, сейчас грязной паклей прилипшие к щекам и носу.
Этот второй гость оказался в два раза старше своего спутника. Исихос прикинул: ему было где-то около шестидесяти, что по человеческим меркам было достаточно зрелым возрастом.
Это могли быть отец и сын, но разница во внешности не оставляла сомнений: какие бы лишения не объединили этих двоих, любой их союз был временным и вынужденным.
Заговорил младший из двоих.
— Вы — Малкион? — Спросил он, — Врачеватель?
Старик кивнул.
— Да, это я. Но не понимаю, чем могу быть полезен. Я не занимаюсь…
Второй пришелец — тот, что был постарше, поднял руку, прерывая дедушку.
Неслыханная дерзость! Исихос с расширенными от удивления глазами наблюдал, как дед подчиняется и замолкает.
— Всем известно, что ангельская и человеческие физиологии различаются, — сказал гость, — Мы здесь не за этим.
— Тогда за чем же?
— Нам нужна помощь.
Малкион помотал головой.
— Я все ещё в затруднении. Ведь только что вы сказали…
— Сейчас поймёте, — сказал молодой, снимая с плеча рюкзак.
Одним движением он расстегнул молнию и продемонстрировал содержимое.
Малкион отшатнулся.
Ещё никогда Исихос не видел деда настолько напуганным. Он незаметно подступил ближе и заглянул в рюкзак… И тоже едва не отшатнулся в ужасе. Внутри лежала отделённая от тела человеческая голова, помещённая в банку будто какой-то диковинный экспонат.
Нет, решил мальчик, не человеческая. Ангельская. Иначе эти двое не пришли бы к Малкиону.
Почти одновременно об этом догадался и сам врачеватель, а один спутников, кивнул.
— Да, все верно. Нам помощь не нужна. Но ему — потребуется.
— Как вы догадались?
— О том, что наша Голова некогда была крылатым? Никак. Я просто предположил.
— Предположил он, — пробурчал Дарваз, сбрасывая пустой теперь рюкзак на землю.
Морось прекратилась, но вокруг по-прежнему висела такая сырость, что обоим казалось, будто они сами стали ангелами, перенеслись на небо и теперь летели через облака плотного холодного пара, в котором невозможно было ни дышать, ни даже открыть глаза.
Вокруг в беспорядке стояли палатки, больше похожие на временное жилье. На деле это было жилье постоянное, просто у ангелов не было возможности (а может, и желания, строить что-то более монументальное). Большинство из них бесцельно бродили вокруг, бросая на незнакомцев острожные взгляды.
— Безрадостное место, — сказал Дарваз. — За те пятнадцать минут, что мы здесь, никто из них даже не удосужился посмотреть на небо. А ведь там их родина, там их дом.
— Не для всех, — ответил Амбротов.
Он опустился на землю рядом.
— Многие родились уже здесь, на земле. Кто именно, догадаться не сложно — бескрылые — из первых поселенцев, крылатые — «здешние» ребята.
— Теперь им не удаляют крылья как раньше, а нижняя земля для них не под запретом, и всё равно — взгляды устремлены вниз.
— Возможно, взгляды устремлены вниз, потому что так проще, — негромко отозвался Амбротов, провожая глазами очередную фигуру.