В палатке были все трое — его дед и двое новоприбывших, однако здесь бы ещё и третий… Отделённая от тела человеческая голова в банке… и в данный момент его дед засовывал обе ладони в стеклянный сосуд, чтобы взять её в руки…
На этом моменте Исихоса попросту выставили прочь. Последнее, что Исихос видел, прежде чем его вытолкали наружу, это то, как Малкион вытаскивает голову из банки. На эту мерзость — скользкую, покрытую зеленоватой плёнкой будто камень, пролежавший долгое время в болоте, было невозможно смотреть без отвращения, не то, что брать в руки. И Исихос в очередной раз подивился стойкости деда. Самого его наверняка бы давно стошнило.
Немного отдышавшись после увиденного, он поспешил к своему «наблюдательному пункту».
В одном месте в пологе шара имелась прореха, через которую было удобно обозревать всё, что происходит внутри. Именно у неё Исихос проводил дни и даже ночи, наблюдая, как дед работает при свечах. Кроме отличного обзора, открывающегося сквозь небольшое отверстие, мальчик имел и прекрасную слышимость. Здесь утруждаться особенно не приходилось: стены шатра были тонкими настолько, что снаружи было слышно, как звякают инструменты, которые Малкион опускал в поддон с тёплой водой.
Его никогда не ловили за подглядыванием, однако он знал: дед что-то подозревает. То мальчик являлся на его зов слишком быстро, то вдруг обнаруживал такие знания, которых у него быть не могло. Сам Исихос не считал, что делает что-то ужасное, ведь изначально его направляла высшая цель. За исключением сегодняшнего дня. Ведь сегодня он собирался подсматривать и подслушивать не для того, чтобы чему-то научиться, а из простого любопытства…
Подавив укол совести, Исихос все же добрался до дыры в пологе. Здесь он был скрыт от любопытных взглядов со стороны лагеря рядами ящиков. Они давным-давно пустовали, в них завелись мыши и черви, однако поставленные в ряд друга на друга, эти деревянные гробики выполняли и другую цель: защищать тонкостенный шатёр от ветра.
Туман почти рассеялся. Последние его клубы опустились низко к земле. Начинало темнеть. Для Исихоса это было лучшим временем — по вечерам, как ни крути, работы всегда меньше, да и старик не так следил за тем, куда мальчик пропадает. Сегодня он собирался сходить к ручью и поискать останки Нирхи, может быть взять что-нибудь на память. Какую-нибудь железку, мелочь.
Пробираясь к наблюдательному пункту, Исихос мельком увидел движение в глубине поселения. Резервация ангелов никогда не была шумным, оживлённым местом. Ангелы в основном сидели по домам, особенно в такие дни как сегодня — после прошедшего накануне дождя никому не хотелось месить грязь. И всё же Исихос рассмотрел даже не одну, а несколько фигур. Возможно, промелькнула мысль, среди них был и его недавний обидчик? Тот, который буквально сбил его с ног?
Оказавшись у своего «наблюдательного пункта», мальчик заглянул в отверстие. И увидел, что Малкион все ещё держит голову в руках.
Он почувствовал, как к горлу подступает новая волна тошноты.
Исихос вновь призвал все своё спокойствие. В конце концов, как он собирался стать врачом, если боится вида мертвецов?! А это даже не мертвец, а так, малая его часть.
Наблюдая жуткую сцену, Исихос опустился на одно колено — всё же отверстие располагалась не так высоко. Он почувствовал, как колено и пальцы руки, на которую он опирался, погружаются в холодную жижу, но решил терпеть. Несколько минут спустя что-то стало щекотать его пальцы. Исихос скосил взгляд. В грязи рядом он увидел трилобита величиной с осиновый лист, который медленно перебирал конечностями, пытаясь забраться ему на руку.
Тем временем в шатре бородатый человек, которого молодой назвал Дарвазом, подступил к Малкиону.
— Позвольте мне, — сказал бородач, протягивая обе руки.
Малкион молча вручил ему голову — как будто передавал соседу по столу сосуд с вином или блюдо с фруктами.
Молодой, которого звали Амбротов, был удивлён и раздосадован. Исихос видел, что, он хотел что-то сказать, но не находил для этого сил.
Бородач покрутил голову в руках. Приподнял одно веко мертвеца, другое. Сунул пару пальцев тому в рот, пытаясь разомкнуть пергаментного цвета губы. Исихосу показалось, словно он видит зубы — коричневые, будто сделанные из дерева и ужасно кривые.
— Это, — сказал бородач, — Просто голова мертвеца.
И ни говоря больше ни слова, он воздел руки с частью человеческого тела высоко вверх, а затем резко отпустил, швыряя голову на пол.