Но в её глазах я не увидел и сотой доли того что испытывал сам, аромат её возбуждения не туманил разум.
Она меня не хочет.
Возможно переживает за остальных из своей команды? Она ведь такая светлая и добрая, а команда ей в какой-то мере заменила семью. Разумеется, она тревожится за них.
Я готов успокоить эти страхи. Хочу, чтобы все её мысли принадлежали мне одному.
И снова ошибка.
Она была благодарна, я чувствовал это. Но не более. Я мог взять её тело, заставить течь так сильно как мне хотелось, но это не делало её ближе ко мне. Словно пока я трахаю тело, мыслями она далеко. Представляет его?
Нет. Я вытрахаю, выдавлю, выживу, всех из её памяти. Оставлю там только себя. Моя кукла будет держать глаза широко распахнутыми боясь пропустить хоть что-то из того, что я делаю с ней. Будет находить меня в комнате взглядом раньше, чем я успею туда зайти. Станет ощущать меня на животном уровне, как самка своего самца.
Лично подобрал ей гардероб. Женщины любят тряпки и драгоценности, возможно такое ухаживание она воспримет более благосклонно. Буду дарить ей что она захочет, главное понять её предпочтения. Все женщины любят подарки.
Но как она могла прийти к выводу, что я оставил в доме куда привёл Её, следы другой женщины? Тем более предложил воспользоваться вещами другой? За кого она меня принимает?
И снова, она не сопротивлялась, когда я не выдержал и снова набросился на неё.
Кровь огненным кнутом обжигала нутро. Я касался её и позволил себе забыться — не думать, что она снова отгородилась.
Оргазм с ней всегда особенный, другой. Не такой как с кем угодно другим. Словно она задевает что-то глубже внутри. Заставляет вывернуться наизнанку, все эмоции наружу, словно оголённый нерв.
Непривычно.
Тяжело.
Словно я только начал жить. Я всегда считал рождение Ронара самой эмоциональной частью своей жизни. Но с его смертью я словно полностью утратил все чувства. Заледенел изнутри.
И уже забыл каково это хотеть чего-то. Стараться для кого-то. Желать позаботиться и защитить.
Обхватил тренажёр, тяжело дыша прижался к нему лбом и глянул на время.
Пять утра.
Уже вошло в привычку.
За прошедшую неделю я не прикасался к ней, позволял себе только пару часов прижимать её спящую к себе, испытывая одновременно адское напряжение и пульсацию в члене, яйца пухли и сжимались так, словно взорвутся если я сейчас же не перестану бездействовать. Но я её не трогал.
Затем просыпался раньше чем она успеет открыть глаза, и сваливал на тренировку, хотя бы так сбрасывая напряжение. И думал.
Она несчастна. И это очевидно.
Стоя под тугими струями ледяного душа, перебирал в уме, что ещё можно купить для неё. В быту она неприхотлива. К деликатесам в целом равнодушна. Одежда и драгоценности её не впечатлили. Возможно меха? Хотя с её уровнем эмпатии едва ли она одобряет убийства животных ради шкуры. Фальшивку бессмысленно — носить её некуда, в этой части планеты не бывает зим, а на роскошный подарок синтетический мех совершенно не тянет.
— Этот лингво невозможно адаптировать, ринтар Апсале. — отвлёк от раздумий голос торсора Наер.
Поднял голову от экрана, где Мика как раз сладко потягивалась, очевидно только проснувшись.
— С Вашего позволения, замечу, что «железо» в лингво абсолютно исправно, вся беда в программах. — Саллэ смотрел прямо с лёгким прищуром.
— Вы думаете, что у нас нет программиста, достаточной квалификации? — Наера бы отправить на тур контроля гнева. Или в отпуск. Забавно смотрится со стороны как высший командирский состав подпрыгивает от возмущения.
— Есть. В том-то и дело, что есть. — я снова перевёл взгляд на экран, где Мика уже исчезла в ванной комнате.
— Несите лингво сюда. Я знаю кто им займётся. — едва заметно кивнул Саллэ, он усмехнулся краешком губ и оба торсора прижав кулаки к груди поклонились и вышли.
Саллэ общался с ней, успел изучить, думаю это дельный совет — занять её этой игрушкой.
Зря я изначально не учёл базовые характеристики, а сосредоточился на стереотипах. Моя Мика не как все, она любит гаджеты. И почему это сразу не пришло мне в голову?
Настроение чуть улучшилось, даже гора отчётов на краю стола не вызывала больше глухого бешенства.