Когда инстинкт заменяет эго с целью удовлетворения и встречается с фрустрацией, он может, как мы указали, раздвоиться. Одна его часть поворачивается против самого себя (образование реакции): другая часть продолжает оставаться направленной во внешний мир. В точке, где поток, направленный во внешний мир, и поток, который повернулся против своего собственного эго, расходятся, - возникает паралич или застой (ригидность). Это больше, чем просто эвристическая гипотеза. Как только аналитик в совершенстве овладеет этим процессом и научит своих пациентов давать ему точное описание их ощущений, он обнаружит, что они испытывают сдерживание отчетливо и непосредственно во всех своих объектных связях. Проявления этого динамико-структурного состояния различны; назову несколько наиболее часто встречающихся в клинической практике.
В верхней части списка находится чувство внутренней изоляции. Это чувство иногда присутствует, несмотря на обилие социальных и профессиональных взаимоотношений. В других случаях мы встречаем ощущение, описанное как <внутренняя вялость>. Нет сомнений, что компульсивная невротическая и, более характерная, шизоидная деперсонализации принадлежат к этой группе. Двойственные ощущения шизофренических пациентов - это непосредственное проявление этого состояния. Когда пациент жалуется на отчужденность, изолированность и апатию, его ощущения могут быть сведены к противоречию между объектно-либидным потоком и тенденцией к уходу в себя. Расслоение и амбивалентность - прямые проявления этого парадокса; апатия - это результат равновесия, созданного двумя противостоящими силами. Таким образом, наша более ранняя концепция о бесконтактности как стене не является правильной. Это скорее взаимодействие между динамическими силами, чем пассивная позиция.
После того как аналитик преуспел в полном разрушении панциря, он наблюдает чередование между вегетативным током энергии и аффект-блоком у наших пациентов. Переход от состояния подвижности к состоянию ригидности - одна из важнейших терапевтических и теоретических проблем, если чьей-либо целью является восстановление вегетативных потоков. Сходные условия блокирования аффектов и развития апатии были описаны политическими заключенными, осужденными за террористическую деятельность. Здесь, несомненно, аффекты агрессивной ярости возмещаются сдерживанием, наложенным внешней силой. Так как непрерывные колебания от одного направления к другому не являются ни экономным, ни терпимым для психического аппарата, личность становится ригидной, а ее психические реакции притупляются. Это состояние - не пассивная позиция или окончательное окостенение динамического состояния; это, как мы уже сказали, результат конфликта сил, что может быть доказано двумя фактами. Во-первых, внешние условия или характеро-аналитические усилия могут разрушить это ослабление динамических составляющих психики. Сексуальные стремления, агрессия и тревога, т. е. центростремительные тенденции бегства, снова проявляются в личности. Это еще больше подтверждает концепцию сексуальности и тревоги как двух противостоящих направлений течения психической энергии.
Подавленный инстинкт, подавляющая сила и промежуточное внутреннее отчуждение, действующие одновременно, возникают в определенной последовательности. Продемонстрирую это на следующем примере.
Пациент, который остро страдал от ощущения внутренней вялости (в противоположность другому пациенту, который не ощущал этого состояния), характеризовался преувеличенно благовоспитанными, сдержанными манерами; люди с вегетативной подвижностью считали его скучным и апатичным. Некоторое достоинство, которое он демонстрировал, завершало картину. Его наиболее сильным тайным желанием было <почувствовать мир> и <быть способным течь>. Характеро-аналитическое ослабление его аффектов от этих установок привело к полной реактивации тех инфантильных ситуаций, которые сформировали основу его бесконтактности и тоски по психической активности. В его неврозе выделялись следующие симптомы: чрезвычайно сильный страх потери цели, сильные депрессивные реакции, если у него не возникала немедленная эрекция, когда он целовал женщину, и многое другое. Я установил, что непосредственной причиной этих симптомов была - вдобавок к тоске по жизненным взаимоотношениям - сильная внутренняя склонность к уединению, тенденция отказываться от намеченной цели по малейшему поводу. Эта склонность сдерживала страх его ненависти к самому объекту, через который он пытался испытать <ощущение течения>. Важно, что он страдал от недостатка чувства вегетативного контакта. Особенно выразительные проявления подобных состояний найдены в компульсивном характере. Их формула, что они постоянно находятся на грани начинания, их ощущение, что они способны быть другими, т. е. жизненными и продуктивными, а не суровыми, безжизненными и <увядшими>, есть лишь выражение последних следов вегетативной чувствительности и является, обычно, сильнейшим побуждением к восстановлению.