В принципе, паранойяльный эпилептоид (ещё раз напомню, в этой книге я не делю, например, на паранойяльный эпилептоид и эпилептоидный паранойяльный, так что можно считать такие сочетания тождественными друг другу, и читать как паранойяльный + эпилептоид) в подростковые годы и в юности не является разрушителем старых устоев, он старается себя реализовать в рамках существующих норм и правил. К этому его толкает эпилептоидная стратегия. В то же время в рамках этих правил он желает создать что-то новое, не консервируясь на старых стандартах, правилах и нормах. А также он готов пойти и против существующих порядков, но не в рядах первых, а влиться в это течение уже после того, как оно наберет силу и массовость. Таких людей можно во множестве увидеть среди первых советских чиновников, сделавших карьеру после революции.
Хороший пример такой стратегии — биография Никиты Хрущева, который только в 1917 году был выбран в Рабочий комитет и только в 1918 году вступил в партию большевиков. Или судьба Михаила Тухачевского, который никогда не был революционером, но в 1918 году сразу же начал службу при новой власти большевиков. Вот, например, что говорил о нем французский офицер Реми Рур, сидевший с ним в германском плену в Первую мировую войну «Он не то чтобы был жестоким — он просто не имел жалости». Ещё бы, два таких стенических радикала в одном психотипе.
Паранойяльная стратегия — это разрушение старых иерархических структур, а эпилептоидная — агрессивное сохранение этих структур. Паранойяльные — это революционеры и фанатики, а эпилептоиды — это жандармы и охрана. Вот и получается, что паранойяльный эпилептоид не разрушает старое, его сдерживает здесь эпилептоидная стратегия, но и не держится за него до последнего, а быстро переходит к новому, на что его толкает паранойяльный радикал.
Дети, имеющие этот психотип, с одной стороны послушны — эпилептоидный радикал чтит субординацию и правила, а с другой — могут проявлять высокую степень настойчивости, переходящую в упрямство и игнорирование указаний и требований родителей и педагогов.
Просто родителям и педагогам надо понять, что при взаимодействии с ребенком с таким психотипом нельзя менять правила, которые прививаются во время воспитания. А если и приходится это делать, то делать это надо очень аккуратно, с полным и понятным объяснением необходимости этих изменений и с привязкой к старым правилам. Желательно подавать это как улучшение, а не как изменения, иначе Вы просто натолкнетесь на мощное сопротивление этим новым правилам. Да ещё и потеряете авторитет в глазах паранойяльного эпилептоида. А если этого авторитета у вас не будет, то и воздействовать на ребенка с этим психотипом у вас не будет никакой возможности.
Отношение к учебе у паранойяльного эпилептоида будет зависеть от первоначальных установок и окружения, в котором он будет бороться за статус. Если в этом окружении поощряется социальная активность и хорошее образование, то паранойяльный эпилептоид пойдет по этому пути. Ну а если в окружении значимы антисоциальные или криминальные достижения, то будет выбран этот путь.
В романтических и семейных отношениях мужчины, имеющие этот психотип, выбирают практически всегда менее стенические психотипы, например, эмотивов, тревожных или, бывает, и истероидов. Но если в романтических отношениях ещё и возможны исключения, и паранойяльный эпилептоид может встречаться с паранойяльными, эпилептоидными или гипертимными девушками, то в выборе жены результат почти всегда предрешен. Вот как, например, рассказала девушка, имеющая в своём психотипе эпилептоидный, паранойяльный и гипертимный радикалы, о своих неудачных отношениях с парнем, с которым долго дружила.
Он женился, по её представлениям, на серой невзрачной тихой мышке. Когда она с удивлением и возмущением спросила его об этом выборе, почему он предпочел ей эту девушку, он ответил: «Ты клевый друг, с тобой интересно, но жена мне нужна другая, я хочу дома тепла и спокойствия. Мне второй капитан на моём корабле не нужен».
Да, если у мужчин с этим психотипом нет проблем с выбором брачного партнера, то вот у женщин проблема существует. Её суть в том, что довольно часто у девушек в их представлениях об идеальной семье есть такая семейная модель, где мужчина должен быть сильнее женщины. Где мужчина бы взял на себя все заботы по добыче ресурсов для семьи, а женщине бы позволил быть слабой и беззаботной.
Если девушка имеет больше астенический психотип (эмотив, тревожный, истероид), то она легко найдет себе мужчину со стеническим типом характера, а вернее он её найдет. И да, он будет сильнее и будет защитником и добытчиком, но может быть ещё и абъюзером. Но вот если у девушки эпилептоидно-паранойяльный психотип, то найти сильнее себя мужчину ей будет очень сложно.
Во-первых, тех, кто сильнее, не так уж много, а во-вторых, и эти немногие не горят желанием воспринимать такую девушку как невесту или жену, как друга — да, даже секс — да, и даже как свою любовь, но вот как жену — увы. Зато к таким девушкам, просто как пчелы на мед, липнут более слабые, по сравнению с ними, мужчины-подкаблучники. Вот от них отбоя нет, это точно. Это даже может раздражать. В начале удивлять, что парни, пытающиеся ухаживать за такой сильной девушкой, все поголовно слабее её, а потом уже и раздражать.
Но семья нужна, время идет, и поняв, что желание вступить в брак с мужчиной сильнее себя неосуществимо, приходится вступать в брак, в лучшем случае, с сильным, если так можно сказать, но безответственным гулякой гипертимом, которого она потом всю жизнь будет пытаться перевоспитать. Или с эмотивом или тревожным, из которого она будет пытаться сделать «настоящего мужчину». И в принципе, у такой жены есть вероятность, хоть и не высокая, остепенить и социализировать гипертима или научить своего супруга мужественному поведению (мужественному по понятиям паранойяльно-эпилептоидной женщины).
В каких видах деятельности этот психотип может быть успешен? Думаю, читатель и сам уже может об этом догадаться.
Конечно же в тех, где требуются организаторские и управленческие способности. Причем, что будет здесь интересным? Если эпилептоидные черты характера больше способствуют управленческим навыкам, то паранойяльные — созданию и организации проектов с нуля или их глубокой модернизации. Становится понятно, что паранойяльный эпилептоид — это создатель, организатор и управленец в одном лице. Создать, запустить, потом ещё и управлять каким-либо проектом — вот в чём состоит истинное предназначение этого психотипа. Думаю, это хорошо видно по таким людям как Королёв или Шойгу.
Также, несомненно, этот психотип хорош в спорте, в таких его видах, где необходима агрессия, т. е. именно в силовых видах и особенно в единоборстве. Сильная нервная система с высокой целеустремленностью позволяет достигать на этом поле значительных успехов. Также довольно часто этот психотип можно наблюдать у криминальных авторитетов или руководителей преступных сообществ. Дело в том, что если человек с этим психотипом выбирает криминальный путь, то и тут он стабильно добивается успеха (если, конечно, это можно считать успехом). В помощь этому, конечно же, будут его физические способности, которые он наверняка получил в молодости в различных секциях по единоборствам.
Людей с этим психотипом можно встретить и в образовании, конечно же в высшем, где они стабильно будут стремиться к профессорским званиям и высоким управленческим должностям. Ну и конечно, таких людей много в различных государственных службах, на высоких постах, где требуются хорошие управленческие и организаторские способности.
Обычно я что-нибудь советую родителям детей с описываемым психотипом или людям, имеющим этот психотип. Но здесь, думаю, и советовать нечего. Каким бы не было родительское воспитание у таких детей, какими бы не были родители, или их вообще не было, люди, наделенные этим психотипом, всегда стабильно оказываются на вершинах групповых или социальных сообществ.