Фредди с нескрываемым интересом рассматривал нашивки и награды Золотарёва, явно не собираясь отвечать.
- Слушай, Трейси, - Золотарёв встал из-за стола и подошёл к нему, заставив смотреть на себя снизу вверх. - Парни на себя много трупов повесили. На одном спальнике больше десятка. Если мы не найдём их тамошнего хозяина, организаторами пойдёте вы. Ты понимаешь это? Кому вы продали парней?
- Торговля людьми запрещена.
- Не вздумай убеждать меня в своей законопослушности. Продали, сдали в аренду, подарили... хотя Бредли самому себе бесплатно ничего не сделает. Согласен отвечать за эти трупы? Нет. Тогда, где они? Спальник и лагерник.
- Я не знаю никакого лагерника.
- А спальника? Только не ври, Трейси, противно.
- Я говорю правду. Не знаю ни лагерника, ни спальника.
"Умница Эркин. Чего не сказано, того не знаешь. Чего не знаешь, о том не проболтаешься".
- И у костра с ними не спал, количества одеял не уточняю, ваше дело, как вы спальника трахали, совместно или по очереди. И кашу ты с ними из одного котелка не ел? А за это что положено, знаешь?
"Ага. Ну-ну, поучи меня седлать".
- С лагерником и спальником? Нет.
- И что, подпишешься под этим?
- Подпишусь.
Золотарёв отошёл к своему столу и тут же вернулся с чистым листом бумаги и ручкой. Положил их перед Фредди.
- Пиши. Так и пиши. Что заявляешь и так далее. Ты ведь опытный и сам знаешь форму. Пиши.
Фредди взял ручку, разгладил ладонью лист. Это-то зачем? Собственноручное признание - штука опасная. Тут любой подвох возможен. Хотя... Эркин неграмотен, Эндрю, правда, читает, но сам признавался, что с трудом. Так что это не для них. А для кого? И о каких трупах чмырь трепал? Что там парни натворили? Эндрю, конечно, горяч, но его Эркин должен был удержать. Если парни сильно наследили и взяты на горячем... здесь выкуп побольше придётся. По убийствам раньше Робинс работал. С ним столковаться трудно. Очень трудно. Умён и честен.
Фредди перечитал написанное, подписался так, чтобы между текстом и его подписью больше ничего не вставили, и протянул лист и ручку молча ждущему Золотарёву. Тот быстро пробежал глазами текст и довольно улыбнулся.
- Запомни это, Трейси. Всё. Больше ты мне не нужен. Иди, - и когда Фредди был уже у двери, и она открывалась навстречу ему, бросил в спину: - До встречи, ковбой.
Фредди не обернулся. Это он уже слышал. От Крысы. Тот тоже угрожал встречей.
На этот раз его отвели в камеру.
Под безмолвно вопрошающими взглядами сокамерников Фредди прошёл к своей койке и лёг. Никто ни подойти, ни о чём-то спросить не рискнул: таким было его лицо.
И когда лязгнула дверь, он не повернул головы. Джонатан прошёл к своей койке и лёг, глядя перед собой застывшим бешеным взглядом. Больше никого не вызывали, и обитатели камеры занялись своими делами. Потянулось нудное тюремное время.
Джонатан выдохнул сквозь стиснутые зубы. Фредди покосился на его бешено спокойное лицо, на след от зубов на нижней губе.
- Ну, Джонни, и с кем ты удовлетворяешь свои сексуальные потребности?
- С тобой, - буркнул, не поворачивая головы, Джонатан.
- Скажи, пожалуйста, - удивился Фредди, - какие у тебя вкусы... неразвитые. Мне всё-таки Эркина определили.
Джонатан резко повернулся к нему и даже на локте приподнялся.
- Фуфло, Джонни, - спокойно сказал Фредди, встал, потянулся, упираясь кулаками в поясницу, и снова лёг. - Не трепыхайся.
- Штурм был, - сказал Джонатан, ложась обратно на спину.
- Я понял. Но одни слова. Мозаика без основы. Держаться не будет.
Джонатан кивнул. Глубоко вдохнул и выдохнул.
- Ты парней не назвал?
- Не держи меня за фраера, Джонни. Про трупы было?
- Да. Цифру назвал, но не сказал, за какой срок.
Фредди тихонько присвистнул.
- По-нят-но. Если за эти сутки... Но где они столько нашли в таком захолустье?
- Могло накопиться. Парни компанейские.
Джонатан сел, посмотрел на Фредди, по сторонам, нашёл взглядом Ночного Ездока. Тот не спеша подошёл к ним, облокотился о спинку кровати Джонатана.
- С возвращением.
- Мы одни ездили?
Ночной Ездок кивнул, вопрошающе глядя на них.
- Блеф и понт, - спокойно сказал Фредди. - Связь не пощупал?
- Стены глухие, не перемигнёшься, - так же спокойно ответил Ночной Ездок. - Парой идёте?
- Парой взяли, - объяснил Джонатан.
Сел и Фредди. Ночной Ездок сел на койку к Джонатану.
- Кто здесь в Дарроуби? - спросил Джонатан.
- Клайд взял город весной.
- А Викинг куда делся?
- В заваруху спёкся.
- Ясно, - кивнул Джонатан. - Туда и дорога.
- Клайд - мужик спокойный, - сказал Фредди.
- На стыках если не шуметь, то на одной перевалке можно хорошо иметь, - согласился Ночной Ездок.
- Ясно, - повторил Джонатан. - На той стороне подвижки были?
- По мелочи. Верхушка вся ещё зимой улетела.
- Помню. Низовка до мая ошалелыми мухами ползала, - усмехнулся Фредди.
- Русские подбодрили, - ответно усмехнулся Ночной Ездок.
- Месяц лежали, - объяснил их расспросы Джонатан.
- Робинс на месте? - спросил Фредди.
Ночной Ездок быстро поглядел им в глаза и кивнул.
- Он не меняется.
Фредди прислушался.
- Вроде звякает.
- Точно, - встал Ночной Ездок. - Обед везут.
Распахнулось окошечко в двери.
- Обед. Подходи по одному.
Обитатели камеры без спешки, суеты, толкотни и прочего подходили к двери.
- Однообразие меню утомительнее качества, - улыбнулся Айртон, отходя от окошечка с миской и кружкой, накрытой двумя ломтями хлеба, в руках.
- И количества, - вздохнул Спортсмен.
Так, смеясь и перешучиваясь, они рассаживались по койкам, принимаясь за еду.
И до вечера уже тянулось то же нудное тюремное время.
Второй день шли всё те же допросы. Никого не били, спрашивали вежливо и... и по делу. Так чего ж не ответить? И жратва нормальная, и спать не на полу вповалку... нормальная жизнь. А беляков выгораживать никто не собирался. Приходя с допросов, играли в щелбаны, отсыпались, трепались обо всём, что придёт в голову. Мартина сначала удивляло, что никто не говорит о будущем, но потом сообразил: никто из них не привык заглядывать вперёд, что-то планировать, взрослые люди, а в этом... как дети, пожалуй.
Эркин пришёл с допроса усталый: с лета, пожалуй, не говорил столько по-русски и о таком. Но был только этот... Орлов, слушает он хорошо и не за беляков, сразу видно. Вот ему и рассказывал, как прижимали цветных с оплатой, как ещё летом вытеснили со всех работ, кроме станции и мелочёвки на рынке, о разговорах, что за хозяином лучше, чем самому по себе... и о многом другом. Рассказывал и сам удивлялся, как он, дурак этакий, раньше ничего не понимал, как дотянул сдуру до последнего. И о ночном обыске рассказал, как били, ни за что, просто так, как утром пошёл на рынок, и что потом началось.
Как и вчера, Орлов писал, иногда переспрашивал, просил повторить. Потом читал ему вслух записанное, клал перед ним лист, давал ручку, и Эркин старательно рисовал две буквы: Е и М. Потом Орлов выложил перед ним кучу фотографий. Кого из них видел, что они делали? Эркин нашёл белоглазого, что командовал ночным обыском. Правда, здесь он был в форме, как у того, чью фотографию летом на выпасе показывал помощник шерифа. Жаль, не добил гада. Ещё кого-то, что видел на рынке или станции. И того, кого Андрей тогда назвал Белой Смертью. Орлов только кивал и записывал. Нашёл и этого, Рассела. И запнулся, не зная, что сказать о нём. Ведь... ведь если толком подумать, то... то схлестнулись они из-за Жени, чего уж там. И двинул ему Рассел в отместку за ту ночь в парке, сам же так и сказал, и не пристрелил, хотя вполне мог, и с книгой этой... и... ну, что-то не то здесь.