Джонатан с улыбкой кивнул.
Они сидели у маленького круглого стола, покрытого вязаной ажурной скатертью. Большой альбом в бархатной обложке лежал строго посередине.
- Не смотрите на него, Джонни. Там нет ни одной известной вам фотографии.
- Тем более интересно, Кара.
- Я купила его за месяц до переезда сюда. У Старой Дамы, - он улыбнулась, - должен быть семейный альбом. Я купила его на барахолке, - вульгарное слово прозвучало у неё очень легко и даже естественно, - придумала, кто кем мне приходится, и, когда кто-нибудь слишком любопытный суёт в него нос, мне есть что ответить. Я даже нашла себя. Смотрите, - она безошибочно открыла альбом и показала Джонатану пожелтевшую фотографию. Девочка в пышном платьице и панталончиках с оборками, в распущенных локонах бант, сидит на увитых цветами качелях. - Пусть попробуют доказать, что это не я в пять лет, - она засмеялась и закрыла альбом. - Так, что вы ищете здесь, Джонни? Кого - понятно, но что?
Джонатан на мгновение задумался и улыбнулся.
- Расскажите всё, что знаете, Кара. Я сам отберу нужное.
Она негромко рассмеялась.
- Конечно, Джонни. Ну, здесь её звали Джен Малик. Она приехала сюда за два года до капитуляции, работала в конторе у Грэхема и где-то ещё, растила девочку. Кстати, что девочка по всем документам "недоказанная" - это ваш грех, Джонни. Да, незаконные дети - проклятье любой старой семьи. Но жизнь полна превратностей, и проклятие может стать благословением. Оставить девочку "недоказанной"... - она укоризненно покачала головой. - И подкидывать Джен кое-что тоже можно было пораньше, а не ждать осени. Между вами... между родителями может быть что угодно, но ребёнок не должен страдать. А теперь... теперь поздно.
- Вы думаете, Кара...?
- Да, Джонни, - она не дала ему договорить. - Я думаю, они обе погибли. Девочка не могла пройти сортировку. Была дана установка на ликвидацию всех "сомнительных". А Джен... ну, какая мать безропотно отдаст своего ребёнка на муки и смерть, подумайте сами. Это для мужчин... мужчины делят детей на законных и незаконных, а для женщины все дети её, родные. Бывает, конечно, когда мужчина уговорит женщину. Что так будет лучше и не ей, а ребёнку. Но... - она сочувственно посмотрела на Джонатана. - Да, держалась Джен великолепно, ни разу, ни намёком. Я, правда, подозревала: девочка похожа на вас, видна порода, а когда вы появились, то какие ещё могут быть сомнения? На этот раз вы опоздали, Джонни. И уже ничего не изменить.
- Спасибо, Кара, - кивнул Джонатан и осторожно спросил: - А этот индеец...?
- Это вы его прислали? - удивилась Каролина. Джонатан неопределённо повёл плечами, и она продолжила: - Остроумно, не спорю. Он делал всю тяжёлую работу по дому, дрова, вода и так далее. Тихий, работящий. Но вы зря подобрали такого красавца. Его принимали за спальника, пошли всякие разговоры. И ведь готовились торги, на него была куча заявок. Тридцать первого он ушёл, как всегда, рано утром и больше не появлялся. Говорили, что его видели в Цветном квартале, что он убил, убивал белых, но... здесь были настоящие бои, Джонни. Ну, летом он куда-то исчез на три месяца, и Джен пришлось нелегко. Но в сентябре он опять появился, а там от вас деньги подоспели. Вот и всё, пожалуй. Да, а ваш друг по-прежнему предпочитает "Деним"? Я помню, он, как начал вставать, так пользовался только им.
- Одно время он пользовался "Райским яблоком", - усмехнулся Джонатан.
- Да, мужчины непостоянны, но, в конце концов, возвращаются к старым привязанностям. И иногда опаздывают. Что ещё могу сказать? Попробуйте заглянуть в морг. Русские все трупы свезли в больничный морг. Кого опознают, то отдают для захоронения. Может, найдёте... отдадите последний долг.
- Они точно погибли?
- Всё знают священники. И старые девы. Вам могли бы помочь Милли и Лили, они держали кондитерскую на Мейн-стрит, знали всё обо всех и очень разумно использовали эти знания. Но их кондитерскую разгромили, так что я даже не знаю, живы ли они.
- Я вам очень благодарен, Кара. Что я могу для вас сделать?
Она улыбнулась.
- Мы в расчёте, Джонни. Я не в претензии, что семья не приняла меня. Незаконный ребёнок не нужен никому. Печально, но это так. Я пробивалась сама и что теперь в том, что мой брат, ваш отец, был Бредли, а я нет. Мир его праху, и праху нашего отца и вашего деда, Джонни, и вашей сестре, мир всем Бредли, и неважно, кто из них был Бредли по документам, а кто по сути. На остаток моих дней мне хватит остатка денег. Но, Джонни... не повторяйте ошибок, - она лукаво улыбнулась. - Найдите остальных своих детей и сделайте выбор. Когда ваше положение упрочится, усыновите, как сделал ваш дед, или оформите опекунство... сами посмотрите по обстоятельствам. Очень жаль, что вы опоздали, Джонни.
- Да, я опоздал, - глухо ответил Джонатан. - Мне надо идти, Кара.
- Если вы когда-нибудь заглянете ко мне, буду вам рада.
- Да, благодарю вас.
- Ваш друг больше не болеет?
- Нет, - Джонатан улыбнулся. - Вы отлично справились. Надеюсь, он не доставил вам тогда много хлопот.
- Что вспоминать, Джонни. Тяжело было первую неделю. Кормить с ложки, обмывать... а потом стало совсем несложно. И Джозеф, - она рассмеялась, - ни о чём не догадался. Хотя вернулся через два дня после вашего ухода. Я как раз успела пополнить запасы в ванной.
- Не догадался? - переспросил Джонатан.
- Прокуроры знают многое, хорошие прокуроры знают всё, а генеральный прокурор, - она даже хихикнула, - только то, что нужно. Он не задал мне ни одного вопроса, Джонни. Мир и его праху.
Джонатан задумчиво кивнул и встал. Встала и Каролина.
- Спасибо, Кара, я должен идти.
- Да, конечно. Но... не отчаивайтесь, Джонни. В этом мире всё возможно. Даже невозможное.
Он улыбнулся и поцеловал ей руку. Она коснулась старчески сухими губами его лба.
Держа шляпу в руках, Джонатан вышел и едва не натолкнулся на Фредди, сидящего на перилах веранды и задумчиво курившего. Джонатан кивнул ему, надел шляпу и пошёл к воротам. Фредди последовал за ним. Их провожали осторожными взглядами из-за занавесок.
В кабине Джонатан спросил.
- Ну?
- Контора Грэхема, святой отец Джордан, ещё есть какой-то священник для цветных, в конторе две... леди, их видели в квартире Джен после Хэллоуина. Куда?
- Пройдёмся по всем, - сразу решил Джонатан.
- Тогда начнём с конторы, - кивнул Фредди, включая мотор. - Вряд ли она работает, но, может, кое-что узнаем.
Город тих и безлюден. Похмелье. Ехать оказалось недалеко.. Джексонвилль вообще невелик. Целые окна, не выщербленные стены... это вселяло надежду. Но внутри... распахнутые двери, на полу какие-то бумаги, и гулкая пустота. Они шли по коридору, заглядывая во все двери. Никого. На столах бумаги, картонные стаканчики, кое-где на полу пустые бутылки, ещё всякие мелочи.
Очередная дверь оказалась закрытой. Фредди пнул её, и они вошли в стандартную канцелярскую комнату. Судя по пишущим машинкам на каждом столе, здесь работали машинистки. И две женщины, собиравшие в пакеты содержимое ящиков из двух столов, смотрели на вошедших. Седая, высушенная с бесцветными плотно сжатыми губами удивлённо, а молоденькая румяная - испуганно.
- Добрый день, - Джонатан коснулся шляпы, а Фредди ограничился молчаливым кивком.
- Добрый день, - растерянно ответила молоденькая.
- Добрый день, джентльмены, - сухо сказала седая. - Что вам угодно?
- Мы разыскиваем Джен Малик, - улыбнулся Джонатан.
- Но...- начала молоденькая.
Седая остановила её взглядом и отчеканила:
- Мы не располагаем интересующей вас информацией.
- Где её стол? - спросил Фредди. Седая молча указала ему на один из столов.
Машинка закрыта пыльным чехлом, бумаг нет. Фредди быстро выдвинул и осмотрел ящики. Пачка чистой бумаги, пачка копирки, нижний, где обычно хранят запасные туфли и сумочку, пуст, самый верхний, для канцелярской мелочёвки... пара старых обгрызенных ластиков, сломанный карандаш. Ни точилки, ни линейки и прочей мелочи. И записной книжки или блокнота тоже нет.