- Да сняли его с одного... Душил как раз, ну и...
- Кто снял?
- Да русские... Их всех, кто бился, собрали, в грузовик загрузили и увезли... И не слышно, что с ними... Постреляли уже наверное...
- Когда увезли? - терпеливо спросил Джонатан.
- Первого числа, утром, - сказал Сторнхилл.
Всё это время он очень внимательно рассматривал Джонатана. Будто сличал, пытаясь понять: обознался он или нет.
- И куда увезли, вы не знаете?
Все дружно замотали головами. Фредди и Джонатан переглянулись.
- Вы удовлетворены? - спросил Сторнхилл и, когда они кивнули, обратился к остальным: - Вернёмся к работе, дети мои. Если мы сегодня разберём завалы, то завтра сможем начать ремонт.
Цветные повернули к остаткам церкви, но видя, что Сторнхилл остался, замедлили шаг.
- Идите, дети мои, - мягко сказал Сторнхилл. - Я догоню вас.
- Нет, - негр с ломом решительно повернул обратно. - Мы вас одного не оставим.
Сторнхилл замялся.
- Вы хотели нам что-то сказать, святой отец? - пришёл ему на помощь Джонатан.
- Да. Я хотел вам сказать, что безгрешных людей нет, но ваш грех непростителен перед Господом, непростителен и неискупим. Не смеет человек дерзать уподобиться Господу и послать своё дитя на страдания. Тем более, что не спасение другого, а собственное удовольствие было причиной этому.
- Не слишком ли много вы на себя берёте, святой отец? - тихо спросил Джонатан.
- Нет, - отрезал Сторнхилл. - Благодарение Богу, что просветляет души людей, и они берут на себя крест, легкомысленно, преступно отвергаемый другими.
К изумлению Джонатана, цветные дружно закивали.
- Может, тогда вы объясните мне...- начал Джонатан.
- Нет. Я ничего не должен объяснять, ибо вы поняли. Выпосмели отречься от своего ребёнка и хладнокровно обречь и доверившуюся вам женщину, и невинное дитя на страдания. Вы сочли их любовь помехой. Так теперь, когда другой, истинный христианин по сути души своей, взял ваш крест на себя, вы смеете ещё являться сюда... - Сторнхилл заставил себя замолчать и тихо сказал: - Уходите.
- Что-то у вас плоховато с милосердием, святой отец, - усмехнулся Фредди.
Сторнхилл сдержал себя.
- Не вам говорить о милосердии, - он помолчал и очень спокойно сказал: - Они уже не нуждаются... в вас и вашей заботе.
- Мы хотели похоронить...
- Мы сами похороним их, - перебил Джонатана негр с ломом. - Святой отец, не отдавайте им Белёсого.
- Да, - кивнул седой. - Белёсый был с нами живой. Мы не отдадим его.
Джонатан посмотрел на Фредди и кивнул.
- Да, это будет справедливо.
Они одновременно прощальным жестом тронули свои шляпы. Священник вежливо склонил голову. Уходя, Джонатан и Фредди слышали за спиной.
- Святой отец, а им не отдадут...
- Нет, дети мои. Я договорился. И завтра, с Божьей помощью закончив нашу работу, мы привезём их тела сюда, совершим службу и похороним.
- Это что же, настоящее кладбище будет?
- Не Овраг?
- Нет, - твёрдо ответил священник. - Не Овраг.
У грузовика Фредди оглянулся. На пустыре уже никого не было, а из развалин слышалось постукивание топоров. Он открыл дверцу и сел за руль, покосился на Джонатана. Тот сидел, как-то нахохлившись и сдвинув шляпу на лоб, руки втянуты в рукава, подбородок опущен к груди... ковбой под декабрьским ветром. Фредди включил мотор и плавно стронул грузовик. Да, досталось Джонни, и ни за что, главное. Крепко их отхлестали.
- Ты куда? - хрипло спросил Джонатан. - К Бобби.
Фредди кивнул, выруливая. Да, с Бобби надо посчитаться за всё. Жалко, голые они. Стреляет Бобби не классно, но по безоружным у него неплохо получается. Ну, ладно, посмотрим.
Аристов посмотрел на часы.
- Без десяти четыре, парни.
Эркин обвёл окружающих антрацитово блестящими глазами.
- Давайте прощаться, парни. Не будем его радовать.
- Давай, - кивнул Крис, вставая.
Встал и Эркин. Они обнялись, постояли секунду и разомкнули объятия. Аристов встал вместе с остальными.
Эркин обнялся с каждым и посмотрел на Аристова.
- Я готов.
Аристов шагнул к нему - это было совсем не трудно из-за тесноты в комнате - и обнял. Вздрогнув, Эркин ответил на объятие, и Аристов не так услышал, как почувствовал возле уха.
- Удачи...
- И тебе удачи, Эркин, - почти так же тихо ответил он.
Как и остальные, они сразу разомкнули объятия.
- Пошли, - скомандовал Аристов.
Кто-то накинул Эркину на плечи его куртку. На ходу надевая её и застёгивая, он шёл рядом с Аристовым.
- Ничего не бойся, - быстро говорил Аристов.
Эркин кивал, но не слушал. Всё кончилось. Перевёл дыхание, побыл со своими, а теперь... всё теперь. Лицо его твердело, обретая прежнее выражение, с которым он шесть часов назад вошёл в кабинет Аристова. Затих гомон и смех, парни, окружавшие их, шли молча, с такими же сосредоточенными лицами. Они вышли из жилого корпуса и пошли к стоящей у четвёртого корпуса машине.
Золотарёв посмотрел на часы. Без двух четыре. А, уже идут. Ну... однако и эскорт у него. Прямо-таки король со свитой. Свиридов опустил крышку капота и вытер руки.
- Вовремя успели, майор.
- Да, - ответил, не оборачиваясь, Золотарёв.
Аристов и Эркин остановились в трёх шагах от него. Молча и споро парни взяли в кольцо машину и четырёх людей. Свиридов быстро оглядел строгие невозмутимые лица и полез за руль. Он - шофёр, его дело - машина, а остальное его не касается.
- Майор, экспертиза закончена, - Аристов протянул Золотарёву запечатанный конверт. - Возьмите заключение и распишитесь.
Золотарёв быстро расписался на бланке направления, что заключение им получено в шестнадцать ноль-ноль, и посмотрел на Эркина. Тот стоял, подняв голову и глядя куда-то поверх уха Золотарёва. А вокруг в суровом молчании рослые плечистые парни, неподвижные лица и горящие глаза. И особенно щуплый рядом с ними Аристов с насмешливо блестящими стёклами очков. "Ну... ну, Юрка, ты мне ещё ответишь за это, за этот... цирк. Устроил, понимаешь ли...", - ничего этого вслух Золотарёв не сказал, но, похоже, многие поняли.
Привлечённые необычным зрелищем, поодаль собирались раненые, замелькали белые халаты сестёр и врачей. Золотарёв достал наручники.
- Руки давай, - сказал он по-английски.
Эркин медленно протянул вперёд руки, и неожиданно громко лязгнули поочерёдно запоры колец. По толпе прошёл неясный будто вздох. Золотарёв толкнул Эркина в плечо.
- В машину. Пошёл.
Эркин без суеты, уже знакомым путём полез в машину. Золотарёв подтолкнул его ещё раз в спину и огляделся. На стоящих вокруг парней он смотреть не хотел, заметив ещё на подходе нескольких из увиденных сегодня на заднем крыльце жилого корпуса, и вдруг натолкнулся взглядом на Люсю. Она стояла на крыльце, прижав сцепленные руки к подбородку, будто хотела самой себе закрыть рот, да не хватило сил поднять их. Пол-лица по белизне почти сравнялась с её низко надвинутой на лоб шапочкой, а другая половина казалась особенно красной, из прижмуренной вдавленной щёлки и широко открытого серого глаза текли слёзы. Она не замечала их.
Золотарёв раздражённо козырнул Аристову и сел в машину. Свиридов включил мотор. Парни медленно расступились, освобождая дорогу, и медленно, плавно набирая скорость, машина двинулась к воротам.
Парни молча смотрели ей вслед и только, когда до них донёсся лязг задвигаемой створки ворот, стали расходиться, молча опустив головы.
Аристов поднялся по ступенькам и, не глядя, сказал Люсе.
- Иди внутрь. Простудишься.
Она молча посторонилась, пропуская его.
Когда машина выбралась из города, Свиридов прибавил скорость и покосился на Золотарёва. Тот это сразу заметил.
- Чего тебе?
- Я думаю, майор, - Свиридов говорил серьёзно и даже доверительно. - Вам о своём здоровье думать надо.