- А почему ему все всё рассказывают?
- Он умеет спрашивать, - рассмеялась Вера Ивановна. - Не бойся, Крис. А если ты сумеешь всё толково объяснить, то... то он сможет помочь. Он генерал. Ты знаешь, что это такое? - Крис осторожно кивнул. - Ну вот. А... этому майору он начальник.
- Я стукачом никогда не был, - угрюмо сказал Крис.
- Это совсем другое.
- Нет! - и тут же поправился: - Нет, мэм. Но... но за подставу знаете, что делают? Вот подловить его как-нибудь...
Вера Ивановна одновременно и рассмеялась, и укоризненно покачала головой. Крис сообразил, что именно он сказал, и постарался улыбкой свести к шутке, но тут же стал серьёзным.
- Мы... мы даже на надзирателей не стучали. Только начни стучать, мэм, ведь потом не остановишься.
Вера Ивановна задумчиво кивнула.
- Кажется, я понимаю. Но... но ведь можно просто рассказать, как всё было.
Они уже вошли в своё крыло. Дверь палаты Михаила Аркадьевича была приоткрыта. Очень мягко, очень осторожно Вера Ивановна коснулась плеча Криса.
- Тебя ждут.
Крис кивнул. Зря он надеялся. Придётся идти.
Вера Ивановна пошла дальше по коридору, а он осторожно стукнул костяшками в косяк двери.
- Конечно, заходите, - ответили по-английски.
Михаил Аркадьевич, уже в госпитальной пижаме, быстро собрал разложенные прямо на кровати исписанные листы и сложил их в папку на тумбочке. Крис вошёл и прикрыл за собой дверь ровно настолько, насколько она была приоткрыта до этого.
- Садитесь, - улыбнулся Михаил Аркадьевич, показывая на стул. - Спасибо, что не забыли о моей просьбе.
- Не за что, сэр, - тоскливо ответил Крис.
Михаил Аркадьевич понимающе кивнул.
- Я понимаю, вы устали, и всё же, расскажите мне. Как всё началось?
- Если всё, то началось не сегодня.
- Вот как? А когда?
- Ну-у, наверное когда Слайдеры приехали.
Михаил Аркадьевич заинтересованно подался вперёд.
- Это было давно?
- Д-да нет, не очень, сэр. В сентябре уже. Вот они и рассказали нам. О нём. Что есть парень, как мы, - Крис по привычке старался избегать слова "спальник". - Но перегорел пять лет назад, и что двадцать пять полных ему. Мы не поверили даже сначала. А сегодня его привезли. Из тюрьмы, в наручниках. На экспертизу.
- На экспертизу? - удивился Михаил Аркадьевич. - Зачем?
- Не знаю, сэр. Мы отвели его в душ, ну, там всё, что нужно, потом он поел, поспал, доктор Юра его посмотрел. Ну, и поговорили немного. И всё, время кончилось. На него надели наручники и увезли. Вот и всё, сэр.
- Вот и всё, - повторил Михаил Аркадьевич с какой-то странной, не очень понятной Крису интонацией. И вдруг неожиданный быстрый вопрос: - Его били?
- При нас нет, - от неожиданности так же быстро ответил Крис.
Михаил Аркадьевич твёрдо посмотрел на него.
- Почему вы не хотели, чтобы я знал это?
- Ну, - Крис почувствовал, что больше отступать и уворачиваться нельзя. - Ну, все беляки всё равно друг друга стоят. У них свои... игры. Простите, сэр, но это так.
- А доктор Аристов? А другие врачи? Вы же знаете, что это не так, Крис.
- И так, и не так, сэр, - запутавшись, Крис безнадёжно махнул рукой. - Я не буду вам больше ничего говорить, сэр. Я не знаю, кого я подставлю.
- Никого. Обещаю вам, - серьёзно сказал Михаил Аркадьевич.
Крис недоверчиво посмотрел на него, пожал плечами.
- А что вы хотите знать, сэр.
- Всё. Ну, хотя бы... слова Слайдеров о нём подтвердились?
- Да, сэр, всё так и есть. Он сам нам сказал, - Крис невольно оживился, забыл о своих страхах. - Мы ведь думали, год проживём, не больше. А он пять лет уже прожил, скоро шесть будет, и здоровый. Не болит у него ничего. И значит... значит, и мы жить будем. И после двадцати пяти будем.
- Понятно, - кивнул Михаил Аркадьевич. - Рад, правда, рад и за парня, и за вас. Значит, у него всё хорошо?
Крис возмущённо посмотрел на Михаила Аркадьевича.
- Как же! Жену убили, брата убили, дочку чужим людям отдал, всё, что имел, потерял, да ещё... Чего ж тут хорошего?
- Извините, Крис, я же не знал. Это в Хэллоуин, так?
- Да, - кивнул Крис. - Там, ну, где он жил, большие бои были.
- А город он не назвал?
Крис пожал плечами.
- Да нет, вроде.
Михаил Аркадьевич задумчиво покивал.
- Ну, что же, это, конечно... А зачем его привозили?
- Попугать наверное, - хмыкнул Крис. - Нас всегда врачами пугали.
- И вы боялись? - весело удивился Михаил Аркадьевич.
- Я хороших врачей только здесь и увидел, - угрюмо ответил Крис и вдруг решился: - Он хороший парень, сэр, может, можно...ну, спасти его? За что ему расстрел?
- А почему вы решили, что его расстреляют? - удивился Михаил Аркадьевич. - Есть такое понятие. Самооборона. Если установят, что он только защищался, то его отпустят.
Крис смотрел на него с такой надеждой, что Михаил Аркадьевич невольно улыбнулся.
- Да-да, это так. Можете мне верить.
- А... кто это будет устанавливать?
- Следователь.
- Ну, - сразу погас Крис. - Этот не отпустит. Он, если бы мы вокруг не стояли, так здесь же и шлёпнул его.
- За что?!
- Не знаю, сэр. Только он зло на парня держит. Увёз, а куда... в Овраг наверное.
- Ну, не думаю, - задумчиво сказал Михаил Аркадьевич. - Давайте ещё поговорим об этом парне. Чтобы ему помочь, мне надо знать о нём как можно больше. Иначе как я его найду?
- Понятно, - кивнул Крис. - Он индеец, с номером, как все мы, шрам на щеке, - нахмурился, припоминая, - на правой. Ещё что...
- А имя, фамилия... Есть они?
- Фамилия... это у доктора Юры наверное записано. Да, он говорил. Мороз.
- Мороз? - удивился Михаил Аркадьевич. - Это же русская фамилия.
- А у него и жена русская, - улыбнулся Крис. - И брат.
- Удивительно! Они, что же, из угнанных?
- Про жену не знаю, а про брата он говорил, что тот лагерник.
- Совсем интересно!
- Да, мы тоже не поверили, но он сказал, что видел его номер.
- Поподробнее можно?
Михаил Аркадьевич попросил так жалобно, что Крис невольно улыбнулся.
- Что знаю, расскажу.
Уже около полуночи дверь номера открылась. Гольцев с порога быстро одним взглядом охватил стандартный гостиничный люкс, бутылку коньяка и три рюмки на столе и двух приветливо улыбающихся ковбоев, встававших ему навстречу.
- Привет, - улыбнулся Гольцев, проходя к столу. Вытащил из кармана и поставил на стол бутылку водки.
Быстрый обмен рукопожатиями. Фредди подошёл к двери и открыл её. Коридорный вкатил в номер двухэтажный столик и стал накрывать. Гольцев не смог не оценить: минуту назад коридор был пустынен. Накрыв на стол, коридорный пожелал приятного аппетита и исчез. И, поглядев в настороженные глаза радушно улыбающегося Джонатана, Гольцев решил созорничать.
- Мы что, шить собрались?
Джонатан и Фредди быстро переглянулись, и Фредди осторожно, словно пробуя, угадает ли, в чём суть шутки, ответил:
- А в чём проблема?
- Да не пойму, напёрстки зачем на столе? - невинным тоном ответил Гольцев.
Джонатан облегчённо рассмеялся и подошёл к бару. Достал и поставил на стол высокие стаканы с толстым дном.
- Я с работы, - предупредил Гольцев. - Так что, кто как хочет.
- Без проблем, - кивнул Фредди.
Какое-то время ели молча. Джонатан разглядывал жёсткое замкнутое лицо русского. Хотя... это просто усталость. И огромное напряжение, в котором тот живёт. И рассматривая, натыкался на такой же внимательный, но без недоброжелательности взгляд. Потом несколько несущественных замечаний о еде, о выпивке... У русского помягчело лицо, улыбка стала естественной.
- Тяжело пришлось, - очень просто сказал, не спросил Фредди.
Гольцев усмехнулся.