- Понял, Михаил Аркадьевич.
- Отлично. Во время вашей ночной беседы проблемы рабов-телохранителей вы касались?
Гольцев посмотрел на Михаила Аркадьевича с каким-то уважительным страхом, еле задавив детский вопрос: "Дядя Миша, ну, откуда вы всё всегда знаете?!". Тот поймал его взгляд и улыбнулся.
- Никакой мистики, Александр Кириллович, чистая логика. Кстати, с кем вы беседовали?
- С Бредли и Трейси, - обречённо ответил Гольцев.
- Да-да, те самые, лендлорд и ковбой, - понимающе кивнул Михаил Аркадьевич. - Вы потом не забудьте изложить всю беседу и остальные нюансы.
Так, Старик что-то пронюхал и уцепился. Не иначе, как у Кольки прокол, тот аж свихнулся на этом тандеме. А Спиноза говорил, что Колька...
- Александр Кириллович, не отвлекайтесь. О ваших художествах, экзерсисах и перформансах поговорим после.
Уф, кажется, пронесло. Хорошо хоть есть, что писать. За результат Старик многое может простить.
- Вызывать Гэба, Михаил Аркадьевич?
- Ознакомьтесь с показаниями Чака, присовокупите на отдельном листе, что вы узнали от Бредли и Трейси, без казёнщины и беллетристики. Я как раз успею пройтись по кабинетам, и начнём.
- Есть!
Михаил Аркадьевич ободряюще улыбнулся и вышел. Гольцев сел к столу и положил перед собой чистый лист бумаги. Итак... Источник: Джонатан Бредли, лендлорд. Форма: приватная беседа. Содержание...
Вошёл Спиноза и положил на стол серую папку.
- Сейчас, - сказал Гольцев, не поднимая головы.
- Спокойно. Я читаю, - ответил Спиноза, стоя возле его левого плеча. - Интересно получается.
- Однако очень. Старик с какого бока вышел на Бредли?
- Колька зарвался. Два дня его искали, а вчера...
- Ну, понятно.
Они беседовали, не прерывая один - письма, а другой - чтения.
* * *
1995;10.11.2012
ТЕТРАДЬ ПЯТИДЕСЯТАЯ
* * *
Найджел разложил по мискам кашу, нарезал хлеб. В кухню вошёл Роберт, мрачно оглядел накрытый стол.
- Толсто режешь.
Найджел промолчал, но Роберта это не успокоило.
- Пять дней псу под хвост, ты это понимаешь?! - заорал он. - Ни одной кредитки не заработали, а жрём трижды в день.
- Это старые запасы, Роб, - сказал, входя, Метьюз. - Чего ты орёшь? Мы, что ли, эту заваруху устроили?
Роберт бешено посмотрел на него и сел к столу. Начали есть.
- С понедельника никого, - после нескольких ложек заговорил Роберт уже спокойнее.
- Так ведь что было, - возразил Метьюз.
- Так когда было?! - опять взорвался Роберт. - Во вторник! Ну, среда, ну, четверг, ну...!
- Сегодня всё равно суббота, - возразил Метьюз.
- Кому сейчас до массажа? - вздохнул Найджел.
- Вот оно и есть, - сдерживая себя, Роберт отхлебнул кофе, обжёгся и с наслаждением выругался.
- Не психуй, Роб, - Найджел облизал ложку и вытер миску остатком хлеба. - Может, с понедельника и пойдут.
- А если нет?
- Жратвы у нас на неделю хватит, - Метьюз так же вытер свою миску хлебом и взялся за кофе. - А если баланду вместо каши варить, то и на две.
- Хлеб всё равно покупать надо, - бешено поглядел на него Роберт.
- Мы ещё посуду хотели купить, - напомнил Найджел. - И белья.
- Не заработали на это, - отрезал Роберт.
- Подожди, Роб, - Метьюз подвинул свою кружку Найджелу. Тот кивнул и встал, налил ещё кофе. Метьюз попробовал губой жидкость и отставил кружку. - Из заработанного мы ещё ни кредитки не взяли. Тратим только пастушеские.
- Да?! А выплаты из каких делать будем?
- За октябрь мы всё внесли, - возразил Найджел.
- А за ноябрь из чего вносить будем? А за декабрь?! - опять стал кипятиться Роберт.
Метьюз хотел что-то сказать, но Найджел остановил его.
- Тихо. Слышите? - и выскочил из-за стола.
Тут и они услышали: кто-то трогал боковую дверь. Бесшумно встав, они быстро спустились вниз. Роберт подошёл к двери, Найджел и Метьюз встали так, чтобы вошедший оказался между ними.
- Кто там? - тихо, но очень чётко спросил Роберт.
И услышал такой же тихий чёткий ответ:
- Джонатан Бредли.
Роберт отпер дверь.
- Добрый день, сэр, входите, сэр.
Джонатан вошёл и снял шляпу.
- Рад видеть вас парни. Как дела?
- Всё тихо, сэр, - ответил Роберт, жестом приглашая Джонатана в холл первого этажа.
- Слишком тихо, сэр, - невесело улыбнулся Найджел.
Джонатан внимательно оглядел их и улыбнулся.
- И давно тихо?
- С утра вторника, сэр, - ответил Роберт.
- Тогда не страшно, - утешил их Джонатан.
- Вы думаете, сэр...? - начал Метьюз.
- А вы думали, всё вам будет удаваться? - хмыкнул Джонатан. - Кто-нибудь лез?
- Нет, сэр, - покачал головой Роберт.
- Сэр, - предложил вдруг Найджел, - вы ведь с дороги, хотите кофе, сэр?
- Кофе? - удивился Джонатан и рассмеялся. - Кофе с устатку?
Парни переглянулись с радостным удивлением.
- Вы знаете это, сэр?
- Слышал как-то, - Джонатан невольно помрачнел. - Эркин рассказывал.
Парни снова переглянулись, но уже иначе.
- Вы знаете, что с ним сейчас, сэр? - осторожно спросил Метьюз.
- Он арестован, - коротко ответил Джонатан и тут же понял, что надо рассказать подробнее. - В городе, где он жил, были бои.
Они кивнули.
- У нас было тихо, - сказал Роберт. - Мы только слышали стрельбу, издали, - и что-то решив, улыбнулся. - Сэр. Вы с дороги. Давайте мы вам сейчас массаж сделаем, а потом вы выпьете кофе.
Джонатан открыл было рот, но Роберт уже распоряжался.
- Готовьте кабину, парни.
- Пятая готова, - сказал, подбегая к ним, Найджел, уже сменивший обычные штаны и ковбойку на светло-жёлтую форму массажиста.
- Сюда, сэр. Раздевайтесь, сэр. Прошу вас, сэр.
Роберт уже тоже переоделся. И Джонатан был раздет и уложен на массажный стол так быстро и ловко, что и опомниться не успел. Тонкий, еле намеченный запах "Горной лаванды". И руки, мягкие сильные руки на его теле. Джонатан невольно закрыл глаза.
- Вы расслабьтесь, сэр. Вот так, сэр. Спасибо, сэр.
Четыре руки. Да, несравнимо с тем, что делал тогда Эркин. Но тогда на земле, через одежду... Нет, парни - классные мастера. И негромкие усыпляющие голоса.
- Вот так... Ага, здесь ещё... Руки поверни...
- Парни, - с трудом шевеля ставшими вдруг мягкими и безвольными губами, сказал Джонатан. - Мне ещё в пару мест надо успеть.
- Мы понимаем, сэр. Это бодрящий массаж, сэр.
Бодрящий? Это что - бодро спать несколько суток, а не сонно мотаться на грузовике и вести полные осторожных недомолвок разговоры? Но как же хорошо. Забыть обо всём и плыть в мягких тёплых волнах, растворяться в них. Фредди тогда всего неделю провёл на Южных Островах, а рассказывал... Да, это оно, памятное с далёкого детства тёплое, прогретое солнцем море... Его переворачивают с боку на бок, укладывают руки и ноги...
- Сделай лицо, Найдж.
- Да, знаю.
Подушечки пальцев скользят по его лбу, скулам, шее, вокруг рта, по краю глазниц...
- Роб, у меня готово.
- Ага, Мет, мы сейчас тоже.
Что готово? А, неважно что, его уже нет, он исчез, растворился в этом тёплом, золотистом от солнечного света, безмятежном мире. Хруст разворачиваемой простыни, гладкая от крахмала ткань приятной прохладой ложится на тело.
- Пять минут полежите, сэр, и тогда можете одеваться.
Он не ответил этому голосу, он даже не понял сказанного, а может, этого совсем не было, или говорили кому-то другому.