- Правда, не хотели, - виновато кивнул Мет.
- Я знаю, - по-прежнему слабо не сказал, выдохнул Найджел. - И вы простите.
Роберт сел на край топчана и взял его за руку, и тут же Метьюз присел на корточки и ловко вплёл свои пальцы в их рукопожатие. Найджел слабо всхлипнул. С минуту они оставались неподвижными, сцепив руки, и наконец Найджел открыл глаза и улыбнулся.
Они рывком расцепили пальцы, Найджел затянул узел на штанах и одним ловким гибким движением вскочил на ноги.
- Ну как, в сад? Решай, Роб.
- В сад, - кивнул Роберт и встал. - Листву уберём, и газон подстричь надо, и изгородь.
- Дело, - улыбнулся, вставая, Мет.
Они пошли вниз, разговаривая о покупке посуды, и что эта работа в саду, видно, последняя, ноябрь всё-таки, и из одежды подкупить надо, ещё до Хэллоуина думали, да, джинсы, дорогие, зато надолго, подумать надо, в церковь в рабском ходим, позоримся только, как шакалы, да уж, ладно, на той неделе подумаем, - говорили сразу обо всём, забивая этой мелочью то страшное, что тянулось за ними, за каждым из них.
Они работали в своём маленьком саду, подстригая разросшуюся изгородь, сгребая листья... - в принципе работа знакомая, даже привычная. В Паласах тоже были и газоны, и садики во внутренних дворах. Для любителей "естественности". И за привычной работой они привычно перешли на камерный шёпот.
Благодушно улыбаясь, Гольцев шёл по просторному двору автохозяйства. Здесь, как во множестве других и самых разных мест, его знали в лицо, окликали, здоровались. Были и те, кто знал в лицо его отца, а то и деда, для кого он остаётся Сашкой, какие бы погоны ни носил. Хотя здесь, несмотря на общее отличное знание Устава, к званиям относились... скажем так, весьма выборочно. Гольцев охотно балагурил со знакомыми, обменивался последними новостями и неизбежными сплетнями. Затеявших эту суматоху с поворотом крыли от души: к Рождеству уже домой собирались, а теперь, как пить дать, ещё не меньше года здесь просидим. Гольцев искренне поддакивал и выдавал свои характеристики всей этой расистской сволочи. Заодно, как всегда, дружно проезжались по начальству, что зажралось, мышей не ловит, а на нас отыгрывается.
Так постепенно, и не привлекая - как он надеялся - особого внимания, Гольцев добрался до старшего сержанта Сергея Савельевича Шубина, он же для избранных Дядя Серёжа или Савельич, широко известный в узких кругах специалист, что в моторах разбирался, когда и телег ещё не было. Почтительно слушая нелицеприятное мнение Савельича о последних разработках усиленной легковушки - броню навесили, а мотор прежний, тьфу! - Гольцев заметил чумазого светловолосого мальчишку, бегавшего среди машин в пальтишке, явно перешитом из офицерского мундира имперской армии.
- Дядя Серёжа, а это чей шпингалет?
- А, - хмыкнул Савельич, - это Тима сынишка. Не знаешь его? - Гольцев мотнул головой. - Толковый мужик. Хоть и парень ещё.
Гольцев с невольным удивлением посмотрел на Савельича: такая характеристика стоила очень многого.
- А это Димка, сынишка его. Я его по-нашему Димкой зову, а так-то он Дим.
Савельич пыхнул сигаретой, рассеянно следя зорко прищуренными глазами за мальчиком и высоким парнем, копающимся в моторе. Гольцев также слегка прищурился, разглядывая парня. Лицо и руки скрывались под поднятым капотом, но чёрная кожаная куртка, чёрные штаны с обилием карманов, ботинки... парень переступил, и на мгновение блеснула металлическая оковка. Гольцев сплюнул и раздавил окурок подошвой.
- Парень толковый, - твёрдо сказал Савельич.
Гольцев кивнул.
- Всё будет в порядке, дядя Серёжа, - и не спеша пошёл к ремонтируемой машине.
- Пап, а если, - мальчик, не договорив, обернулся к подходившему Гольцеву.
Парень вытащил из-под крышки капота голову и выпрямился. Его круглое чёрное лицо ещё улыбалось, но глаза стали настороженными. Мальчишка быстро перебежал и встал за ним.
- Привет, - дружелюбно сказал по-английски Гольцев.
- Здравствуйте, сэр, - прозвучал осторожно вежливый ответ.
Мальчишка осторожно выглядывал из-за него. Гольцев опустил глаза, поглядел на бледное, в мазутных и ещё каких-то пятнах личико и улыбнулся. Но серо-зелёные глаза остались напряжённо внимательными, а тонкие пальчики впивались в кожу куртки.
- Твой? - попробовал наладить контакт Гольцев.
- Да, сэр.
- И сколько ему?
И вдруг неожиданное:
- Он только ростом маленький, сэр. Он мне помогает, сэр.
И тоненькое детское:
- Я сильный, сэр. Я могу работать, сэр.
Гольцев почувствовал, что краснеет. Такого оборота он никак не ждал. И как теперь из этого вылезать - неизвестно.
- Ты что? - растерянно спросил он. - Ты чего несёшь?
Большая чёрная ладонь легла на голову мальчика и отодвинула его назад, за спину.
- Я просто так спросил, - попытался объяснить Гольцев.
- Да, сэр. Мне разрешили приводить его с собой, сэр.
- Тебе не с кем его оставить?
- Мне разрешили, сэр, - тихо ответил негр.
Гольцев рассердился на себя: разговор шёл не туда и не так. Придётся впрямую.
- Тебя зовут Тим?
- Да, сэр.
- Я хочу поговорить с тобой.
Негр вздохнул и опустил голову.
- Да, сэр.
- Заладил, - заставил себя улыбнуться Гольцев. - Пошли, сядем где-нибудь, чтоб нам не мешали.
Негр взял тряпку и тщательно, палец за пальцем, вытер руки.
- Да, сэр.
Гольцев огляделся по сторонам. Что ж, придётся в дежурку.
- Пошли, Тим.
Негр молча опустил крышку капота
- Димка, - позвал вдруг Савельич. Он незаметно подошёл к ним и, когда Гольцев и негр обернулись к нему, улыбнулся и сказал по-русски: - Иди сюда, не мешай отцу, - и по-английски Тиму: - Не бойся. Я пригляжу.
Гольцев про себя мимолётно удивился лёгкости, с которой Савельич говорил по-английски, хотя... когда надо, тогда и умеем и так умеем, как надо. Тим мягко отодвинул мальчишку от себя к Савельичу и, по-прежнему глядя себе под ноги, пошёл с Гольцевым.
В дежурке было пусто. Народ здесь опытный, с полуслова-полувзгляда всё понимает. Гольцев решительно переставил стулья так, чтобы стол их не разделял.
- Садись, Тим. Куришь?
Тин неопределённо повёл плечами.
- Иногда, сэр.
Гольцев достал и распечатал пачку, взял сигарету себе и протянул пачку Тиму.
- Бери.
Тот осторожно взял сигарету, но не закурил.
- Тебе привет, Тим.
Осторожный быстрый взгляд исподлобья, и снова разглядывает зажатую в пальцах сигарету.
- От Чака и Гэба. Помнишь их?
- Я всё помню, сэр, - глухо ответил Тим.
- Меня зовут Александр Гольцев, можешь называть меня по званию, я майор, можешь по имени - Алекс. Как хочешь.
Тим промолчал, потом глубоко вздохнул
- Что вам нужно от меня, сэр? Кому я мешаю, сэр?
- Никому, - честно ответил Гольцев. - Это не допрос, Тим, я хотел просто поговорить с тобой. Вас ведь было десять, так? - Тим невольно кивнул. - А осталось трое. Чак и Гэб думают, что тебя убили.
Гольцев сделал паузу, и Тим глухо сказал:
- Так оно и есть, сэр.
- Ты же живой, - улыбнулся Гольцев. - Не стоит ершиться, Тим. Зла тебе никто не хочет. Ты ведь был телохранителем, так?
- Я был рабом, сэр.
Гольцев кивнул.
- Всё так. Кое-что я знаю, но о многом можешь рассказать только ты.
Тим поднял на него глаза и снова опустил.
- Спрашивай, Тим. Мы ведь просто разговариваем.
- Чак и Гэб... они арестованы, сэр?
- Чак арестован, а Гэб задержан. Тебе понятно?
- Да, сэр. Сэр, я полгода работаю здесь. У меня нет ни одного нарушения, сэр.
- Знаю, - кивнул Гольцев. - И говорят о тебе только хорошее, это так. Я хотел поговорить с тобой о прошлом.