- С приездом, масса.
- Доброго вам здоровьичка, масса.
- Мы уж заждались, масса.
- Всё было тихо, масса.
Не спеша подошёл, вытирая руки ветошью, Стеф.
- Добрый день. Удачно съездили, сэр?
- Раз вернулись, значит, удачно, - хмыкнул Фредди, шаря глазами по суетящейся под ногами мелюзге. - Держи, Марк. От отца тебе.
Подставив обе ладони, Марк бережно принял пакетик. Прижал к груди и попятился, выдираясь из толпы.
- А спасибо где? - остановил его Стеф.
- Спасибо, масса, - прошептал Марк: у него внезапно пропал голос.
- Не за что, - усмехнулся Фредди.
Джонатан сразу ушёл осматривать коров и Монти. Фредди открыл борт, и Сэмми с Ролом сгружали мешки, а Мамми уже звенела ключами у кладовки. Стеф подошёл к Фредди.
- "Рыгуны" куда?
- Давай к домику, - кивнул Фредди. - Патронов много потратили?
- Так. Рожка по два. Потренировал их немного.
- Гильзы убери на всякий случай.
- Могли с зимы валяться, - возразил Стеф и пояснил: - Малышня растащила уже. А запрещать, да отбирать... больше шуму выйдет.
- Тоже верно, - согласился Фредди. - Шериф оружие видел?
- А как же, - усмехнулся Стеф. - Ему по службе всё видеть положено. Но смолчал. Самооборона - святое дело.
Покупок в этот раз было немного, грузовик быстро опустел, и Фредди загнал его в сарай. Когда он подошёл к их домику, три автомата и цинк с остатком патронов лежали на веранде. Фредди занёс всё в дом и уложил на прежнее место. Конечно, жаль, что шериф видел, но тут уж ничего не поделаешь. Ладно, Хэллоуин многих образумил, может, и здесь, если по-глупому не нарываться... А ведь Стеф прав. С зимы валялись. Тогда и прибрали. Надо - выдали, не нужны - убрали. Так и сделаем. Тогда... тогда их не сюда, тогда... сундук! Окованный железом, старинный сундук. Перетащим его сюда и в самый раз. Ключи у лендлорда и старшего ковбоя.
Фредди вытащил автоматы и цинк обратно в свою комнату, засунул под кровать и закрыл кладовку. Вынул из шкафа и надел запасной пояс с кобурой и кольтом, и побежал в Большой Дом. Сундук они тогда так там и оставили: неподъёмный и замок сломан. А вот и пригодился. И замок - не проблема.
Джонатан осмотрел коров и лошадей.
- Как он погулял тогда, масса Джонатан, - Молли, тяжело дыша, затолкала наконец Монти в стойло и накинула щеколду, - так и буянит теперь, гулять просится. Ну, мы одеваем его и пускаем. Скучно ему взаперти, масса.
- Ладно, - кивнул Джонатан. - Пока не очень холодно, пусть гуляет.
В скотную всунулись мордашки Тома и Джерри.
- Масса Джонатан, - затрещали они в два голоса, - масса Фредди в Большой Дом зовут.
- Иду, - кивнул Джонатан. - Всё хорошо, Молли.
- А и спасибо, масса Джонатан, - засияла улыбкой Молли.
Роб, сопя, пытался дотянуться до гвоздя, чтобы повесить курточку Монти. Джонатан мимоходом помог ему и пошёл в Большой Дом. Что там ещё Фредди придумал? Интересно.
Михаил Аркадьевич оглядел сидящего за допросным столом с опущенной головой Чака.
- Болит меньше?
- Да, сэр, - шевельнул Чак распухшими искусанными губами. - Я их не чувствую, сэр.
Он говорил ровным безжизненным голосом.
- Я вам всё сказал, сэр. Убейте меня.
- Вы хотите умереть, Чак?
Чак с усилием поднял на него глаза. В них уже не было ненависти, только усталость, покорная усталость старого раба.
- Я не могу жить, сэр.
- Чак, вы сами сказали, что горите, как спальники, так? - Чак кивнул. - Но спальники, перегорев, живут. Вам надо пережить этот период.
- Без члена проживёшь, сэр, а без рук?
Равнодушный тон и вызывающе дерзкие слова.
Михаил Аркадьевич кивнул.
- Вы правы. Но всё восстановимо. Пока человек жив. Идите отдыхать, Чак.
Когда Чак, бессильно болтая руками, ушёл, Михаил Аркадьевич прошёлся по кабинету, посмотрел на Спинозу.
- В госпиталь, Михаил Аркадьевич? - сразу понял тот.
- Да, Олег Тихонович, сегодня же. И предупредите доктора Аристова. Раз механизм тот же...
- Вы не сказали ему, что направляете в госпиталь, - сказал из своего угла Гольцев.
- А зачем, Александр Кириллович? Чтобы выслушать ещё одну истерику про "лучше убейте сами"? - Михаил Аркадьевич пожал плечами. - Ну, с его делом всё понятно. Состояние аффекта. Спусковым механизмом послужила та же листовка, так что его случай подходит под общую тенденцию. Оформляйте, как и остальных цветных.
- С этим ясно, - кивнул Спиноза. - А с Гэбом?
- С Гэбом ещё проще. Там ничего нет. За насильственное удержание в рабской зависимости отвечает Кропстон.
- Нет, Михаил Аркадьевич, дело не в этом, - вмешался Гольцев. - Он же не горит, пока выполняет приказы.
- Да, я помню, вы говорили об этом нюансе. Ну, что ж, давайте с ним тоже побеседуем. Вызывайте, Олег Тихонович.
- Аристов говорил, что спальнику предлагается выбор. Перегореть или остаться спальником, - задумчиво сказал Гольцев.
- Это интересно, Александр Кириллович, но здесь, - Михаил Аркадьевич покачал головой, - здесь выбор иной. Остаться профессиональным убийцей или стать беспомощным инвалидом. У спальников известен один случай восстановления. Через пять лет.
- Да, - кивнул Спиноза, - пять лет с парализованными руками...
- А Тим? - не сдавался Гольцев. - Руки работают. Если его расспросить ещё раз...
- Вы же сами мне весьма убедительно доказывали, Александр Кириллович, - улыбнулся Михаил Аркадьевич, - что с Тимом случай особый, исключительный, и что дальнейшее расследование не нужно и даже вредно. Я с вами согласился. Будьте последовательны, Александр Кириллович.
- Буду, - кивнул Гольцев. - Конечно, ему это лишние травмы. Жалко парня, но...
- Но не уподобляйтесь, - Михаил Аркадьевич на секунду остановился, подбирая сравнение. Спиноза и Гольцев с интересом ждали. - Чрезмерно рьяным. Когда не думают о средствах, то неизбежно теряют цель.
Спиноза и Гольцев быстро понимающе переглянулись. Михаил Аркадьевич, не обратив на это внимания, повернулся к двери и кивнул заглянувшему сержанту.
Почти сразу в кабинет вошёл Гэб. Руки за спиной, глаза опущены.
- Здравствуйте, Гэб. Садитесь.
- Здравствуйте, сэр.
Гэб сел на обычное место, положил руки на крышку стола.
- Сегодня хотелось бы поговорить о вас, Гэб. О вашем будущем. Вы думали о нём?
- Будущее раба в воле хозяина, сэр, - привычно бездумно ответил Гэб.
- Двадцатого декабря прошлого года все отношения рабской зависимости прекращены. Вы слышали об освобождении всех рабов?
- Да, сэр.
- Почему вы не ушли от Кропстона?
Гэб поднял глаза и медленно неприязненно улыбнулся.
- И потом кричать от боли, как Чак? Я через две камеры его слышу, сэр. Он горластый.
- И вы решили остаться рабом, Гэб?
- Я хотел жить, сэр, - снова опустил глаза Гэб.
- Значит, когда вас выпустят, вы вернётесь к Старому Хозяину?
Гэб вскинул глаза и вдруг подался к ним всем телом.
- Сэр, возьмите меня к себе. Своим рабом. Вам же нужен... Я и шофёром могу, и секретарём, и камердинером. Я... я русский выучу, сэр.
Михаил Аркадьевич грустно улыбнулся, покачал головой.
- У нас нет рабов, Гэб.
- Сэр, вы можете называть меня, как вам угодно. Я знаю, есть адъютанты, денщики, референты... Это же всё равно то же самое, сэр.
- Однако, - хмыкнул Спиноза.
- Гэб, - сказал Гольцев, - я знаю одного парня. Он перегорел ещё зимой. Не скажу, что он благоденствует, но он живёт, работает, растит сына. Он был в вашей десятке, - Гэб недоверчиво улыбнулся. - Его зовут Тим. Помнишь Тима?