- И то.
- Спасибо, парень.
- Ой, боюсь, мой-то закрутиться может.
- Да с кем ему, все ж наши здесь.
- Спасибо тебе.
Они уже выходили, когда одна из них, молчавшая до этого, вдруг спросила:
- В тюрьме-то... не очень били?
И сразу все повернули обратно, набиваясь в комнату. И в наступившей тишине Эркин ответил:
- Совсем не били. И кормили хорошо. Сытно.
- А... спали как?
- На койках, одеяла дали, - Эркин улыбнулся. - У нас один выходить не хотел, говорил, что ему в тюрьме лучше.
Все рассмеялись. Снова поблагодарили и вышли. Когда за ними закрылась дверь, Женя спросила:
- Эркин, тебя и вправду...?
- Нет, - замотал он головой. - Да никого на допросах и пальцем не тронули. И кормили хорошо, трижды в день.
- И чем? - спросила Алиса.
- Каша, хлеб, чай, - добросовестно перечислял Эркин. - И суп ещё в обед.
- И всё? - встревожилась Женя.
- А чего ж ещё? - удивился Эркин и улыбнулся. - Трижды в день кормили. И паёк большой. Всё было хорошо, Женя.
- Нет, плохо, - заявила вдруг Алиса. - Сладкого не было.
Эркин невольно рассмеялся, рассмеялась и Женя. Алиса обиженно надула губы, но решила не заводиться.
- В Джексонвилле как? - спросила Маша.
- Ну, что сожгли, то сожгли. Церковь только заделали немного, - начал рассказывать Эркин. - Из раненых, кого, говорили, в русский госпиталь увезли, ещё никто не вернулся.
- Ну да, - кивнула Даша, - там тяжёлых было много, это надолго.
- Наших всех похоронили, - продолжил Эркин и по лицам Даши и Маши понял: это главное. - Не в Овраг свалили, а могилы вырыли, гробы сделали, поп и пел, и читал. Сказали, что всё сделали, как положено.
- Сказали? - переспросила Женя.
- Да, - кивнул Эркин. - Нас когда привезли, уже кончилось всё. Всех из морга забрали. И доктора вашего, и жену Мартина.
- Всех? - у Даши задрожали губы.
- Сказали, всех. Таких, - Эркин с трудом выговорил, - сожжённых, шесть человек было.
- Опознали? - глухо спросила Маша.
- Головешки, - коротко ответил Эркин и, покосившись на прижавшуюся к его боку очень серьёзную Алису, повторил: - Всё как должно сделано.
- Да, - понимающе кивнула Женя. - Что уж теперь...
Эркин прислушался к шуму в коридоре.
- Что это?
- На ужин собираются, - Женя решительно тряхнула головой. - Давайте и мы. Эркин, тебе талоны дали?
- Да, - Эркин улыбнулся. - Целая пачка, чуть не запутался.
Женя встала и знакомо захлопотала, одевая Алису. Встал и Эркин, обулся, надел куртку. Оделись Даша с Машей. Алиса немедленно уцепилась за руку Эркина.
- А ты больше не уйдёшь?
- Не уйду, - так же серьёзно ответил Эркин.
Они все вместе вышли из барака и направились к столовой. Безостановочно сыпал дождь, но ветра не было, и сумерки казались тёплыми. Окна столовой светились жёлтым и тоже тёплым светом. Внутри сразу у двери длинные вешалки с крючками. Раздеваясь, Эркин вынул из куртки бумажник и, подумав, засунул его в задний карман джинсов: нагрудные карманы рубашки были набиты ещё не разобранными талонами. Напротив вешалки располагался прилавок. Сигареты, конфеты, печенье, какие-то баночки.
- Здесь за деньги всё, - потянула его Алиса. - А на талоны только курево.
Эркин кивнул, решив, что и после ужина успеет посмотреть. Они вошли в большой зал и встали в очередь. С порога Эркин быстро оглядывал сразу и просторное, и тесно заставленное столами и стульями помещение. Ага, понятно: даёшь талон и получаешь поднос с едой. И уже идёшь на место. Столы на четверых и шестерых. Удачно. Женя отправила Алису занять им во-он тот стол, на пятерых, поняла? И достала два голубых талона. Достал свой талон и Эркин. Очередь двигалась быстро. Он приготовился помочь Жене управиться с двумя подносами, но Женя, подавая талоны, сказала толстой румяной женщине в белом халате.
- Один поднос.
Та понимающе кивнула и быстро переставила тарелки, оттолкнув опустевший поднос назад к двум девушкам, тоже в белом, быстро накладывавшим еду и расставлявшим тарелки и стаканы на подносы. Принимая талон от Эркина, женщина окинула его зорким, всё замечающим взглядом.
- Новенький, что ли? - и, не дожидаясь его ответа, спросила Женю, осторожно поднимающую уставленный поднос. - Твой никак?
Женя счастливо кивнула.
- Ну, бог в помощь, - улыбнулась толстуха, подавая Эркину поднос.
Он поблагодарил кивком, и хотел поменяться подносами с Женей - ей же тяжело - но Женя уже шла к столу, за которым вертелась, гордо оглядываясь по сторонам, Алиса. Маша и Даша уже расставили свои тарелки. И Даша помогла Жене, взяв её поднос. Эркин быстро составил на стол своё и отобрал подносы у Даши.
- Вон туда, - показала ему Даша, - на тот стол.
Эркин отнёс и положил их подносы на маленький столик в углу, где уже громоздилась неровная небрежная стопка, секунду подумал и, быстро подровняв её, пошёл обратно. Сел на своё место. Он оказался на торце, между Женей и Дашей. Большая тарелка с макаронами и мелко нарезанным мясом, два больших толстых куска хлеба и стакан горячего чая, накрытого круглой булочкой. Живём! Он вдруг ощутил, что голоден. Ну да, считай, как утром кофе у Мартина попил, так и не ел больше.
Они уже ели, когда у их стола остановился с подносом в руках парень. Он сначала пошёл было к свободному стулу, но, увидев Эркина, замер на месте. Эркин сразу узнал его. Значит, всё-таки пустили. Как его называл офицер? Флинт? Да, так. Ну-ну, посмотрим. Маша и Даша насмешливо фыркнули над растерянностью парня. Тот густо покраснел и... решительно поставил поднос. Эркин продолжал есть, сохраняя невозмутимое выражение. От соседних столов тоже поглядывали на парня с насмешкой. Эркин, ещё стоя в очереди, заметил: если здесь кто и не любил цветных, то держал это при себе. Расслабляться, конечно, ещё рано, но... а вон ещё цветные, два негра, мулатка, ещё кое-где мелькают. Ничего, с этого... Флинта быстро спесь собьём. Пусть только трепыхнётся.
Женя заставила Алису доесть макароны и хлеб и только тогда разрешила ей взяться за чай.
- Эркин, тебе не будет голодно? Возьми у меня, мне много столько.
Эркин мотнул головой и изобразил, что доедает через силу. Женя недоверчиво улыбнулась, но не стала спорить. Эркин взял стакан и с наслаждением отхлебнул. Хороший чай. Не такой, как дома, конечно, но лучше, чем в тюрьме. И сладкий.
В столовой ровный неумолчный, но и не слишком громкий шум голосов. Русская речь с изредка вплетающимися английскими словами. По напряжённой позе и застывшему лицу Флинта Эркин догадался, что русского тот совсем не знает. Чего ж тогда уехать решил? Не иначе, как на хвосте у него висят. Ну, это его проблема.
Если бы не Флинт, Эркин бы помог с уборкой, но Маша мигнула ему, и он остался сидеть, пока она собирала и относила грязную посуду. Встали все разом и не спеша пошли к выходу, оделись. Эркин подошёл к прилавку и достал белый талон, молча протянул его продавщице. Она так же молча взяла у него талон и дала пачку сигарет. Эркин сунул её в карман куртки и достал бумажник. Он сразу решил взять печенья, но растерялся от незнакомых обёрток. Подошла Женя и мягко взяла его за локоть.
- Ты что? Эркин?
- Вот. Хочу купить, - он улыбнулся какой-то новой незнакомой ей улыбкой. - И не знаю, что.
- Эрик, - сразу вмешалась Алиса, - ты вот это возьми. Оно с изюмом.
- Алиса! - возмутилась Женя.
Но Эркин уже протягивал продавщице деньги. Она подала ему прозрачный пакетик и отсчитала сдачу. Алиса потянулась к пакетику, но, поглядев на лицо Жени, вздохнула и спрятала руки за спину. Эркин убрал деньги в бумажник и засунул его во внутренний карман куртки. Хрустнул конверт, он вспомнил о письме, но тут же снова забыл. Успеется. Джексонвилль остался позади, и всё, что там было, пусть тоже... Не хочет он сейчас ни думать, ни говорить о Джексонвилле. Пакетик с печеньем он отдал Жене.
Они шли к бараку, и Женя говорила, что завтра она возьмёт в камере хранения его мешок, сегодня уже опоздали, она как-то не сообразила сразу, они, как все, оставили себе самое необходимое, а остальное сдали на хранение, в комнатах и так тесно, и вообще, чтобы в соблазн не вводить, и он возьмёт себе, что нужно, скажем, три смены, а остальное сдаст обратно. Эркин кивал. Да, конечно, они так и сделают. Было так странно, что он идёт рядом с Женей при всех, и никого не надо бояться...