- Никто тебя не тронет, - мягко высвободил халат Жариков. - Не бойся.
Гэб рванулся за ним, соскочил на пол, но доктор уже вышел, а в палату вошли... двое. В одинаковых халатах и шапочках. Они стояли в дверях, сложив руки на груди, и молча смотрели на него. Гэб попятился, сел на кровать. Вот теперь конец. Даже если он уложит этих двух... Он вскочил и метнулся в угол, прикрывая спину. Чёрт, не сообразил захватить одеяло или простыню, чтобы набросить на головы наддающим. Ну, ладно, их двое всего, непросроченные, и раз горели, то... отобьётся. Ну, идите же, получите так, что надолго запомните. Но они не двигались. Стояли и смотрели. И это было самым страшным.
...Что никто ему на самом деле не звонил, Жариков заподозрил сразу. Но всё-таки пошёл в дежурку. Телефон молчал, и на коммутаторе подтвердили, что никаких звонков не было. Обратно он уже бежал. Пока не случилось непоправимого.
Крис и Эд были в коридоре. Стоя между палатами Чака и Гэба, они о чём-то тихо разговаривали. И повернувшись к подбегавшему Жарикову, посмотрели на него с таким невинным выражением, что последние сомнения в подстроенности отпали.
- С вами я ещё разберусь, - бросил им Жариков, открывая дверь палаты.
Гэб сидел на кровати, весь мокрый, будто его водой окатили. Но видимых травм, похоже, нет. Увидев Жарикова, он всхлипнул и закрыл лицо ладонями. Широкие плечи задрожали в беззвучном плаче.
- Ну, что ты, ну, ничего, ну, успокойся, - приговаривая эти незначащие, важные не смыслом, а интонацией слова, Жариков уложил его в кровать, укрыл одеялом и напоил.
Гэб пил, стуча зубами по краю стакана.
- Стояли и смотрели...- с трудом разбирал Жариков в его всхлипываниях. - Лучше бы побили. Я бы отбился. А они... смотрели.
На этот раз таблетку Гэб проглотил без сопротивления. Жариков посидел ещё немного рядом, пока дыхание не выровнялось и не стало сонным, и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.
Крис и Эд ждали его, сохраняя на лицах прежнее невинное выражение. Жариков молча смерил их презрительным взглядом и больше уже не замечал. Заглянул в палату Чака и убедился, что тот спит. Ещё раз проверил, спит ли Гэб, и пошёл в дежурку. Крис и Эд переглянулись и молча последовали за ним.
В дежурке Жариков молча тщательно записал в журнал всё положенное, потом заполнил свою тетрадь и обе персональные карточки. На Эда и Криса он по-прежнему не смотрел. И они начали нервничать. Переглядывались, быстро что-то шептали друг другу. Крис опять включил чайник, и они стали заново накрывать чайный стол. И наконец, то ли сочтя момент подходящим, то ли не в силах больше терпеть его отчуждённость, перешли к более активным действиям.
- Иван Дор-ми-дон-то-вич, - начал Крис, - чай готов.
- Спасибо, - холодно ответил Жариков.
- Доктор Иван, - жалобно почти простонал Эд, - ну, мы же ничего такого...
Жариков, подчёркнуто не слыша, перечитывал свои записи, расставляя на полях ему одному понятные значки. Крис и Эд снова переглянулись и подсели к его столу. Теперь их лица выражали искреннее раскаяние и мольбу о пощаде. Артисты!
- Ну, - Жариков решил, что больше тянуть и нагнетать не нужно, - поиздевались над беззащитным и довольны. Хороши!
- Да мы его и пальцем не тронули, - чуть-чуть преувеличенно возмутился Крис.
- А что у него крыша такая слабая, так мы не при чём, - поддержал его Эд.
- Ах, вы не при чём?! - взорвался Жариков. - У него нервный срыв, а вы...
- А сколько наших он забил? - спросил Крис. - Конечно, спасибо ему, знаем теперь, куда нас в двадцать пять отправляли.
- Мы и вправду не хотели ничего такого, - перебил его Эд. - Просто как услышали...
- Нет, мы будем делать всё, как положено. И ухаживать...
- И кормить, и подмывать...
- Да, второй-то, как его, Чак?
- Да, Чак, - кивнул Эд.
- Он же без рук совсем.
- И если очень надо будет, - Эд невесело улыбнулся, - приласкаем. Мы же понимаем.
- Но...- и Крис вдруг сказал по-русски: - душа загорелась, - и опять по-английски: - Мы и стояли у двери, чтобы не сорваться.
Жариков слушал их, переводя глаза с одного на другого. Искренни или играют? Никаких клятв или обещаний не дают, но, похоже, это и не нужно.
- Иван Дормидонтович, - с каждым разом у Криса получалось всё лучше, - ему гореть обязательно? Не выдержит он горячки.
- Почему ты так думаешь? - уже своим обычным тоном спросил Жариков.
- Кто не сам горит, тому из "чёрного тумана" не выйти, - ответил Крис. - Иван Дормидонтович, вот как мы стали по своему выбору гореть, так ни один больше не умер.
- Но и лечить научились, - возразил Жариков.
- И это, - кивнул Крис. - Но... Гэб хочет остаться рабом. Не просто палачом, а рабом.
- Так, - согласился Эд. - И не срыв у него, доктор Иван, а просто... - он запнулся, подбирая слово, - страхом накрыло, вот.
- Да, - кивнул Крис. - Это не срыв. Раб когда срывается, то в раскрутку идёт, это совсем другое, и по-другому. Он... просто раб.
- Да. Мы, - Эд невесело хмыкнул, - мы ведь так же. И плакали, и просили.
- И в ногах ползали, - у Криса дрогнули губы, но он справился с собой. - И руки им целовали. Чтоб не били, чтоб...
- Руки?! - с медленно закипающим гневом спросил Эд. - А сапоги ты не целовал?
- Пришлось пару раз, - вздохнул Крис. - Мне ещё не хуже всех. Самого страшного у меня не было.
- А ты видел таких, у кого было? - возразил Эд.
- Нет, - кивнул Крис. - После такого не живут. Я слышал.
- Я тоже много чего слышал, - буркнул Эд. Покосился на внимательно слушавшего их Жарикова. - Ладно. Доктор Иван, а может, - в его голосе вдруг прозвучала надежда, - может, он наврал, а? - и, не дожидаясь ответа растерявшегося Жарикова, продолжил со странной, неслыханной ранее Иваном тоской: - Ну, обидно же. После всего. Что они сделали с нами, как мы работали на них, и после всего даже не Пустырь, не Овраг, а этим сволочам, чтобы они тренировались на нас. Ну, мы знали, что двадцать пять исполнилось - и всё. Смерть. А оказывается... даже смерти нам нормальной не давали. Даже этого...- он оборвал фразу и уткнулся в чашку с чаем.
Парни не защищались и не нападали. И не играли. Это Жариков понял. И ухаживать за Чаком и Гэбом они будут. Но подстраховаться надо. Пожалуй... тётя Паша. Её авторитет для парней непререкаем. Она присмотрит. А он отоспится с утра...
Крис внимательно посмотрел на Жарикова и улыбнулся.
- Вы уже не сердитесь на нас, Иван Дормидонтович.
Он не спрашивал, а констатировал факт. Жариков невольно улыбнулся в ответ. Трудно сердиться на них. Как на детей. К сожалению, инфантильность остаётся серьёзной доминантой...
- Доктор Иван, - тихо сказал Эд, - ничего такого не будет, не беспокойтесь. Мы всех предупредим.
- Всё будет в порядке, - кивнул Крис. - Нас, конечно, малость шарахнуло, но остальным мы уже объясним.
Жариков кивнул. Что ж, срыв, конечно, возможен, но если сумели сдержаться, не сделать второго шага... это уже достижение.
Дальше они пили чай, и разговор шёл уже беспорядочно, перескакивая с одного на другое. Парни очень старались говорить больше по-русски. Жариков подсказывал, переводил, осторожно поправлял. Однако же, как за русский взялись, неужели... неужели решили уже навсегда связаться с Россией? Интересно. Но это потом. У Криса получается лучше, но Эд его нагоняет. Если это и у остальных... раньше к русскому языку многие относились, скажем так, небрежно. Ругань сразу выучили и почти в полном объёме, даже свои конструкции изобретают. Многое понимают, но говорить то ли стесняются, то ли не стараются, обходясь мимикой и жестикуляцией. Очень интересно.
Крис поймал изучающий взгляд Жарикова и улыбнулся.
- Всё будет хорошо, Иван Дормидонтович. Если Гэб захочет жить, то выживет.
- А Чак? - спросил Жариков.
- Он злой, на злости держится, - ответил Эд.
- Да, - кивнул Крис. - Злые сами не умирают, их кончать надо.
- Крис!