- Ну, широко. Деньги не жалеешь, - и Фёдор с наслаждением заржал. - Ну, ты даёшь, ну... ну, нет слов.
Рассмеялся и Эркин. Мейн-стрит была по-прежнему пустынной. Эркин огляделся. Неприятное чувство, что за ним следят, снова укололо под лопатку.
- Пойдём? - предложил он Фёдору.
Тот перестал смеяться и внимательно посмотрел на него.
- Конечно, пойдём.
Когда Мейн-стрит осталась позади и они уже шли мимо маленьких домиков предместья, Эркин перевёл дыхание и осторожно спросил Фёдора:
- Слушай, ты ведь на целый день уходишь, так?
Фёдор настороженно кивнул.
- Ну, так что?
- Ну, спасибо тебе большое, у тебя ж свои дела. До лагеря я и сам дойду.
Фёдор нахмурился, но тут же засмеялся.
- Э-э, нет. Не пойдёт. Я такого цирка не пропущу.
- Какого цирка?
- А на проходной. Нет, мои дела до завтра подождут, не загорятся. А такое я не пропущу, не рассчитывай.
- Но...
- Без но! - Фёдор решительно стукнул его по плечу. - Пошли.
Эркин посмотрел на часы, шевельнул губами, считая.
- На обед можем и не успеть.
- Не оголодаем, - хохотнул Фёдор. - Или постой. Купим сейчас по сэндвичу и пожуём дорогой.
Эркин кивнул.
Сэндвичи они купили в крохотной лавчонке на границе местного Цветного квартала. Когда Эркин полез за деньгами, Фёдор свирепо цыкнул на него и заплатил сам. А на улице объяснил:
- За тот цирк, что ты устроил, я тебе не то что это, а бутылку поставить должен. Так что... ешь, не стесняйся.
Эркин недовольно опустил глаза, но промолчал. Фёдор посмотрел на него и усмехнулся.
- Ничего, парень, всё будет тип-топ. Гордый ты, это хорошо. Только... - и не договорил, усмехнулся. - Ладно. Сам поймёшь. А теперь пошли.
Они вышли из города, и опять начался путь по бурым мокрым то ли полям, то ли лугам с редкими пучками кустов и одинокими деревьями.
Теперь они шли не спеша, жуя на ходу сэндвичи с дешёвым мясом. Время от времени Фёдор начинал хохотать, то вспоминая сцену в магазине, то предвкушая готовящуюся им встречу.
- Ну, цирк, ну, спасибо. Давно я так не веселился. Ну... слушай, а что, это пастухи так зарабатывают?
- Понимаешь, это за три месяца, даже больше. И премия ещё, - начал объяснять Эркин. - Да ещё... там олимпиада была, играл ещё...- Фёдор понимающе кивнул. - Так что много набралось.
- Ну, понятно. И спустить не успел? - и тут же лукаво: - Или жена всё сразу выгребла?
Эркин серьёзно посмотрел на него.
- Как это?
- Понял, - кивнул Фёдор. - Замнём для ясности.
Эркин пожал плечами. Он и в самом деле плохо понял: хотел Фёдор пошутить или нет, и в чём тут шутка. Какое-то время шли молча. И уже Эркин начал разговор:
- Фёдор, ты... ты совсем один?
- Совсем, - Фёдор усмехнулся. - Поразметало всех так, что и концов не соберёшь.
- И будешь... собирать?
- Не знаю, - после паузы ответил Фёдор. - Привык я один. Одному безопаснее. Понимаешь, когда ты не один, то тебя за это дёргать могут. Охранюгам самый смак не по морде, а по душе тебе вдарить.
Эркин понимающе кивнул. Это он тоже хорошо знал.
- Слушай, - вдруг спросил Фёдор. - Ты в имение сразу из резервации попал?
- Нет, - усмехнулся Эркин и перешёл на английский. - С торгов. Я по рождению раб, питомничный.
- Ни фига себе! - присвистнул Фёдор. - А я-то понять не мог, чего ты от своих отбился. Индейцы все ещё летом уехали. А тебя не взяли?
- Не захотел, - твёрдо ответил Эркин по-русски. И подумав, что от Фёдора можно и не таиться, добавил: - И не один я уже был.
- Понятно, - Фёдор достал сигареты и закурил. Протянул пачку Эркину. Эркин мотнул головой, улыбкой смягчая отказ, и Фёдор спрятал сигареты. - Нет. Либо жить, либо помнить. Буду начинать всё заново. Тебя в списках не было?
- Нет.
- Ну, правильно. Сейчас, я думаю, сентябрьские едут. Понимаешь, от заявления до визы месяц. Да Хэллоуин задержал. Там мы тоже всей оравой не нужны.
- Там - это в России?
- Ну да, - Фёдор помрачнел. - Язык перезабыли, работу только самую простую можем, ни кола ни двора. Ну, бедные. Вот и отправляют нас понемногу. Ты когда заявление подал?
- Двадцать первого октября. А ты?
- А я на Хэллоуин, - Фёдор улыбнулся. - Ты раньше уедешь.
- И вот так в лагере будешь жить?
- А чем плохо? - засмеялся Фёдор. - Койка есть, кормят хорошо, баня в любой день.
- Это же не дом, - вырвалось у Эркина. - Знаешь, я на заработках был, думал, как вернусь, даже снилось мне...
- Дом - великое дело, - кивнул Фёдор. - Свой дом.
Тоска, прозвучавшая в его голосе, заставила Эркина посмотреть на него и тут же отвести глаза. Какое-то время шли молча. И вдруг Фёдор рассмеялся.
- Ты чего? - Эркин невольно и сам засмеялся: так заразительно хохотал Фёдор.
- Да я как подумаю, что они там нас ждут, селёдочку, понимаешь ли, режут, сало пластают. Думают, мы им сейчас выпивки дармовой накидаем...- Фёдор не мог говорить от смеха.
Смеялся и Эркин.
- Ты только не тушуйся, - отсмеялся Фёдор. - Держись спокойно. Конфискации подлежит только спиртное, понял? Прошмонать нас прошмонают, но отобрать не посмеют.
- Втравил я тебя...
- Ну, это ещё кто кого, - засмеялся Фёдор. - Всё путём. Скучно же здесь, а тут такой цирк намечается. Слушай, а чего у тебя фамилия русская, а имя... индейское, так?
- Так, - кивнул Эркин. - Понимаешь, меня в имении звали Угрюмым, по-английски Мэроуз, а на сборном, зимой ещё, мне записали по-русски Мороз.
- Постой-постой, соображу... ну, точно, буквы-то одни и те же. Здорово! А имя твоё... значит чего?
- Не знаю, - помрачнел Эркин. - Просто имя.
Фёдор понимающе кивнул. Вдруг посыпал мелкий холодный дождь, налетел ветер. Фёдор забористо выругался, натягивая на уши шапку, чтобы не унесло.
- Вот погань!
- Зима уже вот-вот, - пожал плечами Эркин.
- Да какая, к чёрту, это зима?! Слякоть. Вот в России зима, это зима. Снег... всю зиму лежит. Как ляжет, так и до весны. А это что? - Фёдор снова выругался.
Эркин уже не в первый раз слышал о русских зимах. Лежащий на земле не сразу таящий снег он тоже видал. Ну, день, другой - это нормально, ну, неделю, но чтоб всю зиму лежал... нет, такое вряд ли. Но никогда не спорил. Всю зиму - так всю зиму.
За разговором незаметно дошли до лагеря. Фёдор поправил шапку, вдохнул, выдохнул.
- Ну, главное теперь - не заржать раньше времени.
- Понял, - кивнул Эркин.
За ними следили. Во всяком случае, чем ближе они подходили, тем ощутимее для Эркина становились чьи-то взгляды, И он бережно, будто стеклянную, переложил сумку из руки в руку.
Калитка открылась, когда до неё было ещё шагов десять, а по ту сторону в шаге от неё курило несколько мужчин. А рядом с солдатом, но чуть сбоку стояли ещё двое.
- Полный патруль, - пробормотал Фёдор.
Эркин старательно сделал невозмутимое лицо, достал пропуск и вошёл в калитку. Часовой скользнул взглядом по пропуску, по нему, по сумке и кивнул.
- Проходи.
Следом вошёл Фёдор.
- Чёрт, неужто сорвалось, - совсем тихо выдохнул он.
Эркин хотел пожать плечами - в глубине души он был очень рад, что всё срывается. Это Фёдору развлечение, цирк, как твердит всё время, а ему... посмеяться над надзирателем, конечно, хорошо, но вот потом...
- Мороз! - резкий, не громкий, но начальственный окрик заставил его вздрогнуть и убрать руку с сумкой за спину. - А ну, иди сюда. Иди-иди.
Комендант? Нет, командир охраны. Стоит на крыльце домика у ворот, как её, да, дежурки, И те двое солдат, что были у калитки, подошли сзади.
- С богом, - шепнул в спину Фёдор.
- И ты тоже, Самохин, - командир комендантского взвода насмешливо посмотрел на Фёдора.
- А я тут при чём? - очень искренне возмутился Фёдор.
- Он не при чём, - сразу сказал Эркин.