- Сейчас разберёмся, - лейтенант коротким властным жестом велел им подойти.
Эркин, а за ним Фёдор послушно направились к дежурке.
- Всё, спеклись оба, - догнал их чей-то насмешливо-сочувственный голос.
В дежурке было жарко и душно. И знакомо пахло надзирательской. Эркин привычно сдёрнул с головы шапку. Фёдор невольно сделал то же самое. Дверь лейтенант оставил открытой, видимо, чтобы сделать обыск, изъятие и изгнание наглядным для быстро собиравшейся снаружи необычно тихой толпы.
- Мороз, ты правила знаешь?
Его тон был таким, что Эркин перешёл на английский.
- Да, сэр.
- Тогда выкладывай.
- Что, сэр.
- То, что принёс. Вот сюда, на стол.
- Да, сэр.
Эркин подошёл к столу и стал выкладывать из сумки банки, пакеты, коробочки, пакет с посудой, пакет со свечами... Выкладывал и мрачнел. Словам Фёдора, что отбирают только выпивку, он с самого начала не поверил. Вот оно так и выходит. И деньги такие псу под хвост, ну, это ладно, но поминки-то... поминать же надо. Они... да к чёрту! Они с Женей воды в кружки нальют. И так посидят. Визу отобрать не должны, не за что. Лишь бы в самом деле не посчитали, что он это в насмешку над комендатурой сделал. Тут тогда любая подлянка может быть. Выложив всё, он показал пустую сумку и положил её на стол рядом с банками. Ну, а теперь что?
Было тихо, очень тихо. Лейтенант и солдаты недоумённо разглядывали пёструю груду на столе. Лейтенант взял одну из банок, повертел, разбирая надписи на этикетке.
- Это что же такое? - спросил один из солдат.
- Сок, сэр, - ответил Эркин и уточнил: - Ананасовый.
- И зачем ты всё это накупил? - спросил лейтенант.
- На поминки, сэр, - ответил Эркин, перемешивая английские и русские слова.
- Я т-тебе сейчас покажу поминки, - лейтенант обиженно засопел и бросил банку к остальным с такой злобой, что Фёдор, наслаждавшийся зрелищем, встревожился: не перебор ли при таком раскладе получается.
- Не покупал он спиртного, - решил он поправить положение.
- Дойдёт и до тебя очередь, - пообещал ему лейтенант, подходя к Эркину. - А ну, расстёгивай куртку.
Эркин привычно повиновался и даже, не дожидаясь команды, положил руки за голову. Обыскивали его умело, явно зная все те места, о которых ему вчера вечером рассказывали. Охлопали, ощупали так, как и в распределителях никогда не смотрели. Даже в голенищах пошарили. В Мышеловке тогда так не было.
- Так, теперь ты.
Столь же тщательно обыскали и Фёдора. И с тем же результатом.
- Говорите, черти, где бутылку спрятали. Найду, хуже будет.
Эркин молчал, и лицо его приняло выражение тупого рабского упрямства. Он за свою жизнь столько раз слышал: "Говори... сам признайся... хуже будет", - что на него это никак не действовало. Он просто молчал.
- Что здесь происходит?
В дежурку вошли комендант и особист, и стало совсем тесно.
- Вот, задержал, - вытянулся лейтенант. - Пронос спиртного.
- И где оно? - спокойно спросил Олег Михайлович.
- Так...
Комендант переглянулся с особистом и повернулся к Эркину.
- Спиртное покупал? Ты руки-то опусти.
Эркин опустил руки.
- Нет, сэр.
- А куда ты столько сладкого накупил? И соков? - спросил особист.
Спросил так, что Эркин ответил по-русски.
- На поминки. Сегодня девять дней, как брата убили. Я знаю, что положено... поминать.
- Та-ак, - протянул комендант. - А как поминать надо, ты знаешь?
- Да. Мне... мне говорили, - Эркину уже казалось, что всё обойдётся. - Я и купил, что положено, что брат любил.
- Что-что? - весело удивился Олег Михайлович.
- Ну, мне сказали, что надо поминать тем, что покойный любил. А он... - у Эркина вдруг перехватило горло, но он справился с мгновенной судорогой и продолжил: - Он сладкое любил. И всё хотел ананасного сока попробовать. А спиртного он не любил. Я и не стал покупать.
Было по-прежнему очень тихо.
- Понятно, - кивнул комендант. - Забирай своё добро и иди. А то твои сейчас на таран пойдут.
Эркин как-то плохо понял его последнюю фразу, но насчёт своего добра... это до него сразу дошло. Он подошёл к столу и стал складывать в сумку банки, пакеты и коробочки.
- Всё собрал? - спросил комендант. - Давай, Мороз, ещё на обед поспеешь. Самохин, цирк закончен, понятно?
- Как не понять, - ухмыльнулся Фёдор.
Так, следующее действие, как особист с комендантом будут лейтенанта, командирчика задрипанного, утюжить и уму-разуму учить, посмотреть не удастся, но и виденного надолго для рассказов хватит.
Эркин уже был у дверей, и Фёдор последовал за ним. Он, правда, успел поймать краем глаза удручённое лицо лейтенанта и свирепо выпяченную губу коменданта и довольно ухмыльнулся. Оба солдата вышли следом, плотно закрыв за собой дверь..
У крыльца было не протолкнуться. Эркин с ходу попал в объятия Жени.
- Господи, Эркин!
Он с ужасом увидел, что она плачет, но на него уже налетели Даша и Маша, прыгала, вцепившись в его руку, и упоённо визжала Алиса, что-то кричал Фёдор, ржали и орали какие-то люди... Эркин очнулся уже на подходе к женскому бараку. Женя отобрала у него сумку.
- Мы уже поели, беги, Эркин, поешь, пока столовую не закрыли.
- Да, ты иди, поешь, - закивали Даша и Маша.
Он оторвался от Жени, от её мокрого улыбающегося лица и побежал к себе в барак за обеденным талоном, а потом в столовую.
Митревна на раздаче, бурча про шляющихся невесть где, дала ему поднос с обедом, и он торопливо, не разбирая вкуса, не съел, а заглотал содержимое тарелок. И как ни торопился, а доедал уже в полном одиночестве. Фёдор на обед не пришёл.
Выйдя из столовой, Эркин вытер рукавом лоб и огляделся. Возле дежурки уже никого, а из-за бани доносятся мужские голоса и смачное ржание. Фёдор рассказывает - понял Эркин и улыбнулся. Ну, этого надолго хватит. А у камеры хранения людно. Ну да, кто завтра уезжает, им надо сегодня всё собрать. К нему подошла одна из сестёр, и Эркин улыбнулся ей.
- Я Даша, - ответно улыбнулась она. - Мы завтра уезжаем, знаешь?
Эркин кивнул.
- Когда? Ну, завтра во сколько?
- Автобус, сказали, будет в семь сорок.
- Чего так рано? - удивился Эркин.
- Сказали, он несколько лагерей объезжает и уже потом в Центральный.
Эркин с сомнением покачал головой.
- От нас и так столько едет... это что же за автобус?
Даша пожала плечами.
- Не знаю. Словом, завтра нас в семь чаем напоят и сухим пайком на дорогу что-то дадут. А вещи все сегодня надо собрать.
Эркин понимающе кивнул.
На крыльцо женского барака вышла Женя, и Эркин сразу пошёл к ней. Она сбежала по ступенькам.
- Ну, всё в порядке? Поел?
- Да. Женя... я купил всё.
- Да, ты молодец, Эркин, - Женя поправила ему воротник рубашки, застегнула на нём куртку. - Тебя продует. Алиса поспит немного, и сядем, хорошо? - Эркин кивнул. - Посидим до ужина. Алиса молоко пропустит, это, я думаю, ничего.
Эркин кивал, не отводя глаз от Жени. То, что он может вот так, на улице, при всех, смотреть на неё, говорить с ней, оставалось чудом. А чудесам он не верил. И тут же вспомнил об увиденном перед уходом.
- Женя, а этот... особист? Ему что-то нужно?
Женя улыбнулась.
- Ой, Эркин, я чуть не забыла. Меня пригласили печатать. Понимаешь, он слышал, как я читала, ну, списки, и в анкете у меня указано, а у них сейчас много работы. Завтра же новая группа приедет. Ну, вот я и печатала. Почти до обеда. Очень удачно получилось.
- Тебе... заплатили? - осторожно спросил Эркин.
- Это неважно, деньги у нас есть, - отмахнулась Женя. - А вот я же очень давно на русской машинке, ну, с русским шрифтом не работала, а тут... бесплатная тренировка. И он сказал, что если понадобится, то ещё позовут. А это значит, что как мы на место приедем, то мне никакая переподготовка не понадобится, и я сразу работать пойду.