- А моих всех... Из всего рода я последний.
- И что? - Костя затянул узел на мешке и запихал его тоже под кровать.
- А ничего, - ответил Анатолий. - Любой род с кого-то одного начинается.
Грег лежал неподвижно, укрывшись с головой одеялом. Роман, недовольно сопя, закончил возиться в своей тумбочке и стал раздеваться. Эркин быстро разделся, развесив, как всегда, рубашку и джинсы на спинке кровати, и лёг. Вошёл Фёдор, на ходу вытирая лицо полотенцем.
- Ну как, Мороз, нормально посидели?
- Да, - сразу ответил Эркин. - Спасибо за помощь.
- Тебе спасибо, - ухмыльнулся Фёдор. - Ну, цирк был, ну, красота... Думал, лопну от смеха. Как они губы раскатали на халяву, а им...- он весело замысловато выругался сразу на двух языках. - И не придерёшься. Да, комендант заходил?
- Заходил, - ответил Эркин.
- Ну и как? Поднесли ему стаканчик?
- Поднесли.
Эркин по тону Фёдора чувствовал, что готовится новая шутка, но не знал, какая, и потому отвечал кратко, чтобы ненароком не испортить игру.
- И как? Не поперхнулся он на трезвом?
- Нет, - засмеялся Эркин. - Проглотил.
Засмеялись и остальные. Даже Грег откинул с лица одеяло. Фёдор победно оглядел всех и стал раздеваться.
- Сегодня без газеты? Читать нечего, - преувеличенно скорбно вздохнул Костя, вытягиваясь под одеялом.
- И цирк, и газета, - поучающее сказал, уже лёжа, Фёдор, - это излишество. А излишество - мать пороков.
- Будто ты, Коська, раньше много читал, - фыркнул Анатолий.
- Кому ближе, гасите свет, - сонно сказал Роман.
Костя легко вскочил, на ходу поддёрнул трусы, широко болтающиеся на его мальчишески нескладном теле, выключил свет, уже в темноте прошлёпал к своей кровати и не так лёг, как плюхнулся. Кто-то негромко коротко рассмеялся, и наступила ночная сонная тишина. Тихо было в соседних комнатах: завтра многим вставать раньше обычного.
Эркин лежал на спине, закинув руки за голову. Белое нескладное угловато-костлявое тело Кости напомнило Андрея. Ох, Андрей, Андрей... светлая тебе память... и земля пухом. И не в Овраге ты. Похоронили, как положено, и помянули... Тоже как положено. Если ты и впрямь слышал нас... Прости меня, Андрей, больше я ничего не могу для тебя сделать. Брат мой... брат...
Эркин закрыл глаза, чувствуя, как выступают под ресницами слёзы. Вздохнул, как всхлипнул, во сне Костя, всхрапнул Роман. Костя и Анатолий завтра уедут. Кого-то тогда подселят? Женя говорила, новая группа приезжает. Если вроде этого Флинта... а хрен с ним, обломаем. Фёдор, Грег, Роман и он - это же сила. Эркин невольно улыбнулся, окончательно засыпая.
Мужской барак уже спал, затих и семейный барак, а в женском ещё шумели. Алиса попросилась в уборную - маме не до неё, она тётю Машу с тётей Дашей собирает, надо пользоваться - выскочила в коридор в пижаме и тапочках и отправилась в комнату к тёте Тане. Её обо всём можно спросить и она ещё никого никак не выдала. У тёти Тани собирались на завтра её соседки, а она сама где?
После недолгих поисков Алисе удалось перехватить её в коридоре.
- Тётя Таня...
- Да, деточка, - улыбнулись бесцветные губы.
- Я вот спросить хочу. Я бы у мамы спросила, но она плакать начнёт, - объяснила Алиса.
Тётя Таня кивнула и присела на корточки, так что их лица теперь были на одном уровне.
- Что, деточка?
- Ну, вот когда поминки сделали, то тогда человек насовсем умер? Он не придёт?
- Деточка, оттуда никто не приходит.
Алиса понимающе кивнула, глядя в сухие, но будто вечно заплаканные глаза.
- Ты его помни, деточка, а умирают навсегда.
- И навовсе?
- И навовсе, - кивнула тётя Таня и осторожно погладила Алису по голове сухой и чуть дрожащей рукой. - Иди спать, деточка, мне собираться надо.
- Спокойной ночи и счастливого пути, - вежливо сказала Алиса и, уже отходя, обернулась: - Ой, забыла. И спасибо. Большое спасибо.
- На здоровье тебе, деточка, - почти беззвучно ответили ей.
В общей суматохе и беготне на их разговор никто внимания не обратил, и мама ничего не заметила, занятая укладкой. Очень довольная и результатом разговора и тем, что тётя Таня завтра уедет и уже точно не проговорится, Алиса сбросила тапочки и залезла в постель. Всё точно. Раз поминки справили, значит, умер. Можно спать и не бояться, что мертвяк придёт. Про мертвяков рассказывали всякие страхи, но это если не по правилам похороненный, а тут всё сделали. И похороны - она же слышала, как Эрик про них рассказывал, и даже поминки были. Вкусные... Алиса облизнулась, засыпая.
* * *
1995; 5.01.2013
ТЕТРАДЬ ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ
* * *
Занавесок не было, и солнце, негреющее, но яркое осеннее солнце било прямо в глаза. Ларри поёрзал, даже сунул голову под подушку, но уже понял, что пора вставать. Осторожные, еле слышные шаги Криса... Да, пора.
Ларри открыл глаза и сел на кровати. Крис, голый до пояса, возился в шкафу, отыскивая что-то среди тюбиков и флаконов. Ларри шумно зевнул, и Крис, не оборачиваясь, весело сказал по-английски:
- Ну, как спалось?
- Как всегда, отлично, - так же весело ответил Ларри. - А как тебе работалось?
- Тоже как всегда и тоже отлично, - засмеялся Крис. - Давай в столовую мотай, пока завтрак не кончился.
- Ого?! - изумился Ларри, быстро одеваясь.
- Вот и ого, - смеялся Крис, наконец отыскав нужный тюбик. - Здоров ты спать.
- Ну, так за всё прошлое. А ты в столовую?
- Я уже. Сейчас в душ схожу и завалюсь. Ключ не забудь.
- Ага, спасибо.
Ларри заправил ковбойку, схватил полотенце, проверил ключ в кармане джинсов и быстро вышел из комнаты. Завтрак длится всего два часа: с восьми до десяти, потом уже до обеда только буфет с бутербродами, соками и пирожными, вкусно, но дорого. А сейчас уже... На больших часах в коридоре половина десятого, а ему хоть умыться, глаза сонные промыть. Бриться... ладно. Щетина незаметна. Это он и после завтрака успеет.
Всё бегом. Ларри забежал в уборную, ополоснул лицо и руки, вытираясь на ходу, побежал обратно. Крис уже ушёл, дверь заперта. Ларри достал ключ. Задержка, конечно, но оставлять дверь незапертой тоже нельзя. Если в имении, где все на глазах и всех знаешь, уходя, закрывали свои выгородки хоть на крючок, хоть на вертушку, то уж... Полотенце на сушку, талоны в карман. Всё остальное потом.
В столовую он прибежал без четверти десять. На раздаче уже ни одного человека, за столами десяток, не больше. Остальные уже поели и ушли. Ларри протянул свой талон строгой... её необычное имя он даже не пытался запомнить, парни её называли Талонным командиром - она строго сказала что-то по-русски и тут же перешла на английский:
- Выбора уже нет. Ешь, что осталось.
- Да, мэм, - покорно кивнул Ларри и получил поднос с едой.
Оглядев зал, он с подносом отошёл к свободному столу - благо, выбор большой - и сел. Нарезанная полосками капуста, белая каша с жёлтым озерком растаявшего масла, два куска хлеба с кусочком масла на одном из них и стакан тёплого, уже остывающего какао. С одиннадцатым столом не сравнить. Но и с рабским обычным рационом тоже.
Ларри быстро очистил тарелки, составил грязную посуду в стопку и отнёс её на специальный стол-транспортёр. Вот и всё. Когда он вышел, дверь за ним заперли. Столовую будут мыть и готовить к обеду.
Как всегда от съеденного второпях осталось чувство не так сытости, как тяжести в желудке. Но Ларри знал, что если не дёргаться и не думать об этом, то само незаметно пройдёт. И он не спеша поднялся на жилой второй этаж и пошёл в комнату. Крис после ночной смены будет спать до обеда, так что стоит пойти погулять, погода хорошая, можно в город сходить, денег, правда, совсем мало осталось. Или к парням на уборке подвалить, а то... Ларри усмехнулся: силы много стало, даже распирает.