Жариков задумчиво кивнул.
- Ну... ладно, согласен.
Чак медленно хрипло перевёл дыхание, осторожно покосился на Жарикова и Гольцева. Жариков, поймав этот взгляд, кивнул Гольцеву и пошёл к двери.
- Хорошо, Крис, не будем тебе мешать.
- Вы не мешаете, доктор Иван, - улыбнулся Крис, выплёскивая воду из ведра широким веером и берясь за тряпку.
В коридоре Гольцев несколько оторопело уставился на Жарикова.
- Ты что-нибудь понимаешь?
- Не всё и неточно, - Жариков, придерживая его под руку, прислушался. Но в палате было тихо. - Пойдём к Гэбу, посмотрим, что там.
Когда их шаги в коридоре затихли, Чак тихо спросил Криса, спокойно мывшего пол.
- Зачем ты сказал это? При беляках, - Крис не ответил, и он продолжил: - Хочешь сквитать что, так сам валяй. Я безрукий теперь, не отобьюсь. А белякам подставлять... западло!
Крис выпрямился, ловко выкрутил тряпку в ведро, холодно оглядел Чака.
- Не тебе говорить об этом, палач.
- Ты... спальник, трахалка, ты...- Чак длинно выругался.
Крис усмехнулся.
- Я горел, чтобы не быть им. А ты хочешь остаться палачом. Ты - трус.
- Заткнись, - дёрнулся Чак. - Я... я этих беляков давил... Как гнид, двумя пальцами...
- По приказу? - презрительно улыбнулся Крис. - Велика храбрость - пытать связанного. А самого коснулось, сразу хвост поджал.
Чак рывком повернулся набок, сел на кровати и с усилием встал.
- Н-ну, - хрипло выдохнул он. - Говоришь, я трус, так? Давай! Я безрукий, ты... всё твоё при тебе, ну... кто кому глотку перервёт, посмотрим?
Крис насмешливо прищурился.
- По поединку соскучился? Зря стараешься. Драться я с тобой не буду.
- Почему?!
- А я брезгливый, - Крис кинул скомканную тряпку в ведро и пошёл к двери.
Чак сделал выпад, пытаясь достать его в спину ногой, но не удержал равновесия на скользком полу и упал. Крис поставил ведро и вернулся к нему. Ловко поднял и уложил на кровать, укрыл одеялом.
- Брезгливый, а ухаживаешь, - попробовал уколоть его Чак.
- Это моя работа, - пожал плечами Крис. - Я за неё деньги получаю. Ну, лежи, я у Гэба пол вымою и приду, руки тебе помассирую.
- Зачем?
- Тебе ж помогало. Сам говорил.
В коридоре Крис вытер рукавом пот со лба. Нелегко ему этот разговор дался. Никогда не думал, что будет за палачом ухаживать. Ладно. Надо - значит, надо. Но молчать он больше не будет. Нет. Так, теперь к Гэбу. Тоже... хорошо устроился. Валяется целыми днями на кровати, только что ест сам и по нужде встаёт. И тоже... начал пасть разевать. Ладно, заткнём. А молодых надо убирать отсюда, как и решили. А то ещё сорвутся. Или...
В дежурке Жариков предложил Гольцеву чаю, но тот, мотнув головой, отказался. Жариков кивнул и так же молча подвинул к Гольцеву пепельницу.
- А теперь, Александр Кириллович, - глаза у Жарикова еле заметно смеялись, - я готов ответить на ваши вопросы. А вы потом ответите на мои, согласны?
- С врачами спорить...- усмехнулся Гольцев. - Согласен, конечно.
- И ваш первый вопрос наверняка о том, зачем вообще я вас пригласил, так?
- Да нет. Скорее почему... - Гольцев запнулся.
- Почему ваше начальство с этим согласилось, - закончил за него Жариков, улыбаясь уже откровенно. - Так?
- Да, - решительно кивнул Гольцев. - Я, признаться, думал, этот материал уже отработан. Извините.
- Не за что, - Жариков продолжал улыбаться. - Всюду свой жаргон, который со стороны достаточно циничен, - и стал серьёзен. - Дело вот в чём, Александр Кириллович. Вы слышали о Пакте Запрета?
- Слышал, конечно, - даже удивился Гольцев. - Ещё в школе учил. Но это...
- Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, - ответил цитатой Жариков. - Чем он, этот Пакт, примечателен? Во-первых, это единственный международный и межконфессиональный договор, который подписали все. Самый многосторонний. Во-вторых, он единственный неотменённый и ненарушенный до сих пор. И это за такое немалое время. В-третьих, за его нарушение не предусмотрено никаких конкретных санкций, но к нарушителю разрешено применять любые меры воздействия и наказания.
Гольцев поймал себя на том, что, как школьник-отличник, кивает на каждую фразу, рассердился, но промолчал: так понимающе улыбнулся Жариков.
- Разумеется, всё уже понятно, Александр Кириллович. Нарушения Пакта возможны при условии, что все тайные, специальные и так далее службы тщательно следят и пресекают не сами нарушения, а утечку информации об оных. Потому что нарушить Пакт Запрета можно только при наличии государственной поддержки, прямого или косвенного покровительства, а то и прямого заказа. И утечка информации о нарушении развязывает руки противникам этого государства и этого режима.
- Так...
- Вы совершенно правы Александр Кириллович. Именно поэтому Империя осталась без союзников и соратников.
- Но мы воевали в одиночку.
- Да, но нам никто не мешал, а Империю никто не поддерживал.
- Доктор, а почему вы здесь, а не... - Гольцев улыбнулся и показал пальцем в потолок.
- Потому что моё место здесь, - серьёзно ответил Жариков. - Пакт запрещает изменения природы и естества человека.
- Вы считаете, - медленно сказал Гольцев, - что Империя этим баловалась?
- Не баловалась, а занималась вполне серьёзно и чуть ли не в промышленных масштабах. Кем ещё являются спальники, как не продукцией такого производства?
- Но мы не нашли ни одного такого...- Гольцев запнулся на мгновение: - предприятия, раз это промышленность.
- Вот именно, Александр Кириллович. Ни одного питомника, ни одного Паласа. И я думаю, что такое массовое, вернее, массированное уничтожение всего, связанного с воспроизводством рабов, особенно некоторых их категорий, лагерей, и остального, это только прикрытие.
- И не вы один так думаете, - кивнул Гольцев. - Ну да, понятно...
- Это достаточно логично, - пожал плечами Жариков. - Хоть один исследовательский центр нашли? Целым?
- Нет, - мотнул головой Гольцев. - А вот странные развалины и пожарища по захолустьям - это да. Значит, самоликвидировалась СБ... Ладно, Иван Дормидонтович, это...
- В чужую епархию со своим крестом не лезу, - улыбнулся Жариков. - Кстати наш госпиталь, похоже, располагается именно в таком центре.
- Что?! - потрясённо спросил Гольцев.
- Именно так. Его построили, но ни аппаратуру, ни персонал не завезли, не успели. Стояли пустые коробки с подведёнными коммуникациями. Мы их заняли и оборудовали уже под свои нужды.
- Интересно, - пробормотал Гольцев, а про себя добавил: "И многое понятно".
Гэб лежал на кровати, глядя в потолок. Криса он подчёркнуто не заметил. Крис ответил ему таким же подчёркнутым равнодушием и принялся за пол. Они были вдвоём, в коридоре тихо, и Гэб не выдержал.
- Сегодня не твоя смена.
- Не твоё дело, - спокойно ответил Крис.
- Это почему ж? - усмехнулся Гэб. - Сегодня этот должен быть, смазливенький. Или он занят? Русских обслуживает, так? - Крис стиснул зубы и промолчал, а Гэб продолжил: - Этому... майору русскому его дали, значит. А тебя полы мыть. Проштрафился, значит. Ну, чего молчишь, спальник?
Крис заставил себя улыбнуться.
- На рабскую болтовню отвечать - много чести будет.
- Сам раб, - уже другим и по-настоящему злым тоном сказал Гэб.
- Нет, - Крис это сказал так спокойно и просто, как говорят только правду. - Я освободился.
- Не ври, - буркнул Гэб и сел на кровати, обхватив колени руками. - Был ты спальником и остался спальником. И все вы здесь... спальники.
- Хочешь остаться рабом, оставайся. Твоё дело, - пожал плечами Крис. - А на нас кивать нечего. Мы все перегорели. И освободились.
- Та-ак, - протянул Гэб. - Вот, значит, как. И свободные, и на белых работаете. И пикнуть не смеете. Вы ж тогда ночью свободно меня в Овраг скинуть могли. Этого... доктора побоялись, не так что ли? Чака обмываете, с ложки кормите, а придушить не смеете. Ну, и чего ты врёшь, что свободный? Просто... другую работу тебе дали. Ну, не спальники вы, ладно, но рабы. Чего молчишь? Сказать нечего?