Норма решительно встала. Пора спать. Они приняли решение. Всё это отныне должно стать прошлым. И думать об этом больше нечего.
Как обычно, она сначала зашла в комнату дочери. Джинни спала, разметавшись на постели, совсем как в детстве. Норма осторожно поправила ей одеяло, полюбовалась тихой улыбкой на лице её девочки и ушла в свою спальню. Обычный вечерний ритуал, ставшие бездумно автоматическими движения. Уже сидя на кровати, Норма в последний раз провела щёткой по волосам, положила её на тумбочку, поправила фотокарточку Майкла. Единственную уцелевшую. Они сфотографировались в день свадьбы. Её фотографию Майкл взял с собой, и она погибла вместе с ним. А те, что хранились в семейном альбоме... нет, не стоит об этом. Норма выключила свет и легла. Заявление у них приняли. Разумеется, дом они продадут. Мебель и б ольшую часть вещей - тоже. Перевозка обойдётся слишком дорого, да и неизвестно, как они устроятся с жильём на новом месте. Деньги в этом плане надёжнее. Конечно, жаль вещи. Особенно те, которые покупались и выбирались вместе в Майклом, но... но это только вещи. Не больше, чем вещи. На новом месте всё заново, всё новое.
Норма закрыла глаза и заставила себя заснуть.
* * *
Ночью в госпитале совсем тихо. Тише, чем в тюрьме. И просыпаясь вдруг ночью, Чак лежал без сна и слушал эту тишину. Под его плечом пластина с кнопкой. Это парни придумали на ночь подсовывать её так, чтобы он, повернувшись набок, мог нажать кнопку и вызвать их. Не нужно ему, чтобы они сидели у него в палате всю ночь напролёт. Пусть они там, в дежурке, занимаются своими делами, а он... он сам по себе. Ладно. Парни хлебнули своего, он - своего, каждый горел по-своему. Парни говорили, что когда кончаются боли, то на всё уже плевать и жить неохота. Да, он помнит эти тряпочные, безвольно катающиеся под ударами тела. И ждал, когда и у него это начнётся. Но нет. Только усталость. Руки совсем не болят и не чувствуют ничего. И не шевелятся. Только если на массаже парни нажимают ему на точки. А толку... таблетки, уколы... он не спорит, не сопротивляется. Но ему не всё равно, просто таблетку засовывают прямо в рот, а шприц ему не выбить. Так что... кормят, не бьют, ничего не требуют, не жизнь, а лафа, только от этой лафы выть хочется.
- Чего не спишь?
Чак поднял на вошедшего глаза, чуть дёрнул углом рта в улыбке.
- Ты чего? Я тебя не звал.
- Я не мертвяк, - усмехнулся Крис, - от меня этим не избавишься, - и уже серьёзно: - Шёл мимо, слышу: не то дыхание.
- Слушал? - прищурился Чак.
- Слышал, - твёрдо поправил его Крис. - Болит что?
- Ни хрена мне не болит, - тоскливо ответил Чак.
Синий свет из коридора через верхнюю часть двери освещал палату. Крис переставил стул и сел на него верхом, положив руки на спинку.
- "Чёрный туман" - страшное дело, - голос Криса звучал ровно, без этого, выводившего из себя участия.
И Чак спросил:
- Ты долго горел?
- Долго, - кивнул Крис. - Думал: загнусь, - и улыбнулся воспоминанию. - На врачей с кулаками лез. Хотел, чтоб пристрелили.
- И как? - с интересом спросил Чак.
- Как видишь, - тихо засмеялся Крис. - Живой.
- Слушай, - вдруг попросил Чак, - вытащи ты эту хренотень из-под меня. Шевельнуться боюсь.
Крис протянул руку и забрал кнопку, положил на тумбочку.
- Гэб как, не загорелся ещё?
- Сходишь к нему завтра, сам посмотришь.
Чак покачал головой.
- Не пойду. Опять сцепимся.
Крис кивнул.
- Слушай, понять не могу, чего вы поделить не можете?
- Сам не знаю, - усмехнулся Чак. - Слушай, а у тебя как? Ну, паралич, остался?
Спросил и затаил дыхание: вдруг Крис подумает, что в насмешку спрашивают. И тогда всё. Ведь что не по ним, просто встают и уходят. Но Крис ответил так же спокойно и серьёзно.
- Трахаться не могу, а остальное в норме.
- И... и не хочется? - осторожно спросил Чак.
Крис строго посмотрел на него, но заставил себя улыбнуться.
- Веришь тому, что беляки про нас трепали?
Чак почувствовал, как щекам стало горячо от прилившей к ним крови, прикусил губу, пересиливая рвущееся наружу ругательство. И неожиданно для самого себя вдруг сказал:
- Про нас тоже много врали. Думаешь, житуха наша слаще была?
Крис пожал плечами.
- Тебя во сколько отсортировали? Ну, в палачи.
Чак сердито дёрнул головой.
- Ты... ты хоть знаешь, по правде, кто мы? Мы - телохранители. Защищать должны. Ну, если лезет кто с ножом там или с пистолетом, вырубить его, стервеца, на хрен, чтоб не трепыхнулся. А ты... палачи, палачи, заладили! А вы...
- А мы для удовольствия, - кивнул Крис. - Ублажить, приласкать, ну, а дальше что? Вам на тренировку?
- А как нас кончали, ты знаешь? - Чак на мгновение крепко зажмурился. - И ладно бы если за дело. Ну, руку сломал или заболел, ну, это уж положено, а то... узнал, увидел, понимаешь, слишком много, или скажем...
- Убил не того, - закончил за него Крис.
- Это-то как раз ничего, - досадливо катнул голову по подушке Чак. - Без приказа, оно, конечно, но выкрутиться можно. А то... и того, на кого указали, и как велели, ну, всё по приказу сделал, а всё равно... финиш.
- А говоришь, не палач, - усмехнулся Крис. - По приказу убивает кто?
- А трахает по приказу кто? - язвительно спросил Чак. - Ну, ты без приказа хоть раз с бабой был?
Крис очень серьезное смотрел на него.
- Меня отобрали в спальники в пять лет. А тебя... скольких ты убил до той сортировки?
- А ты не убивал?
Крис медленно раздвинул губы в улыбке.
- Не виляй, Чак. Ты знаешь, о чём я.
- Ну, ладно, - помедлив, согласился Чак. - Ладно. Понимаешь, я... я мечтал... хоть раз, хоть одного... по своей воле, по своему желанию. А ты так не мечтал? По своей воле... не по приказу...
Крис задумчиво покачал головой.
- Что толку мечтать о несбыточном? Нас очень... строго держали. Две недели, ну, месяц, и торги. Чтобы не привязывались, понимаешь?
Чак кивнул.
- А сейчас?
- Не трогай этого, - тихо ответил Крис.
- Ты... ты не злись, я не хотел, - так же тихо ответил Чак. - Тебе всё-таки лучше, чем мне. Без... этого проживёшь, а без рук... ну, сколько меня ещё здесь держать будут? А надоем я им, тогда что? Милостыню просить? Я безногих видел, нищих. Белые, после ранений, просят, понимаешь, даже... даже у меня просили. Один безрукий, фуражку свою в зубах держал, на лету ловил, на потеху. И мне что, рядом с ним? Слушай, не хочу я этого. Чёрт, - Чак перекатил по подушке голову, длинно безобразно выругался. - Не злись, не на тебя. Как подумаю об этом, так... к сердцу подступает. Понимаешь? Если б кто только знал, что со мной, со всеми нами он делал, он... Я верил ему, мы все поверили, а он... он предал нас. И потом... Ты знаешь, что это такое, когда тебя, клятву твою продают и деньги при тебе считают... - Чак задохнулся непроизнесённым, частыми судорожными вздохами перевёл дыхание, покосился на Криса. - Ладно. Спасибо, что не заводишься.