Они немного пообсуждали погоду. Эркин сначала ограничивался улыбкой и хмыканьем, но Женя так повернула, что и он вступил в разговор. Говорили по-английски. После погоды так же небрежно поговорили о разных лагерных мелочах и разошлись. Ив подобрал палку и с радостно прыгающим вокруг него Призом ушёл напрямик по полю, а Эркин с Женей и Алисой дальше по дороге.
- Дойдём до перекрёстка и повернём, - предложила Женя и, увидев кивок Эркина, продолжила: - Этот... Ив - хороший парень.
- Да, - сразу ответил Эркин. - Комната хорошая подобралась.
- Да, и мне с соседями повезло. Знаешь, - Женя задумчиво улыбнулась, - мне вообще везло на хороших людей. Вот в Джексонвилле... всяких хватало, но и хорошие были. Во дворе, скажем. Та же Элма Маури... и другие. Ведь, в общем, они к нам неплохо относились.
Эркин вздохнул. Спорить с Женей у него никогда не получалось, да и не хотел он, даже просто не соглашаться было для него весьма затруднительно, а уж сейчас-то, после всего... Но и смолчать не смог.
- Я заходил... домой. Перед отъездом. Всё разбито, переломано, разграблено. В сарае ни полена, ни картофелины не осталось.
Женя вздохнула.
- Конечно, бесхозное добро, всё это понятно, Эркин.
Эркин посмотрел на расстроенное лицо Жени и сразу почувствовал себя виноватым.
- Женя я не хотел...
- Ничего, Эркин, - перебила его Женя. - Всё это понятно. Но знаешь... да, а инструменты Андрея, ты рассказывал, помнишь, тебе же так отдали, сами, разве не так?
- Так, - кивнул Эркин. - Я даже не знал про этого старика. Он сам позвал меня, я мимо шёл.
- Ну вот. И в конторе со мной работали очень хорошие девочки. С Рози я даже дружила. А миссис Стоун... она так помогла мне на Хэллоуин. И там, и дома. Ходила со мной по городу, когда я бегала, вас искала, тебя и Алису. Ели бы не она и Рози... представляешь, Эркин, я, когда выбралась оттуда, из конторы, там эта... самооборона штаб устроила, - Эркин настороженно кивнул. - Ну вот, прибегаю домой, а всё вверх дном, перевёрнуто, разбросано, и ни Алисы, ни тебя... - Женя даже поёжилась, и Эркин несмело, очень осторожно рискнул обнять её за плечи, и Женя не отстранилась, а так... доверчиво прижалась к нему, что он даже задохнулся на секунду, но Женя ничего не заметила и продолжала рассказывать: - Если бы не миссис Стоун, не Рози... я бы наверное с ума сошла, умерла бы от ужаса.
Она впервые заговорила про Хэллоуин, и Эркин только всё сильнее обнимал её, словно его рука на плечах Жени могла её защитить. Да, он согласен, если эти миссис Стоун и Рози хоть чем-то помогли Жене, то он... он всё для них сделает, когда встретит.
- И вот так посмотришь на неё, - рассказывала Женя, - такая... сушёная, глаза злые, голос скрипучий, ни с кем не то, что дружить, даже не разговаривала, а тогда, на День Империи, помнишь, я рассказывала тебе, - Эркин кивнул, - и вот сейчас...
Женя упиралась плечом в его грудь, и лёгкий хруст бумаги во внутреннем кармане напомнил ему о письме. Но... но...
- Женя, я, кажется, видел её. Такая... бесцветная, плоская.
- Да, верно, - кивнула Женя. - Ты видел её?
- Н-не знаю, - неуверенно ответил Эркин. - Понимаешь, я когда в комендатуру шёл, меня остановила одна... - он запнулся, подбирая слова, и не нашёл другого кроме английского: - леди, - и снова перешёл на русский. - Она так говорила, будто бы всё знала... о нас. И дала мне письмо. Для тебя.
- Да-а? - удивилась Женя. - Интересно как. Оно у тебя с собой?
- Да.
Эркин осторожно, чтобы не помешать идущей рядом Жене, достал из внутреннего кармана куртки конверт. Женя взяла его, ни о чём не спросив, но он сам стал объяснять:
- Понимаешь, я не знаю, кто она, чего там написала. Я думал... Я боялся напоминать... про Джексонвилль...
Женя поглядела на него и улыбнулась.
- Спасибо, родной, - она поцеловала его в щёку и небрежно сунула письмо в карман пальто. - Потом прочитаю.
Раз Эркин так переживает из-за этого, то зачем его беспокоить, читая при нём. Миссис Стоун со странностями всё-таки, она что угодно могла написать.
На перекрёстке они повернули обратно. Алиса уже не бегала по обочинам, а крутилась вокруг них, висла на Эркине, требуя внимания. Они даже в салочки немного поиграли. Эркин совсем было поймал Алису, но она успела спрятаться за маму и крикнуть:
- Чур-чура! - новое узнанное уже здесь слово.
Но и Эрика она только с маминой помощью осалила: они зажали его с двух сторон, и деваться ему было некуда. Эрик хотел заплатить фант ковбойской конфетой, но до обеда мама не разрешила. И второй кон не разрешила, потому что они уже подходили к лагерю. И Алиса удовлетворилась тем, что до самых ворот гордо ехала, сидя на плече у Эрика и став такой высокой, что ужас как её далеко видно.
У ворот Эркин поставил её на землю, она взяла его и Женю за руки, и в ворота они вошли втроём, как и выходили. Солдат даже пропуска у них не спросил, только кивнул с улыбкой. Женя повела Алису умываться и переодеваться к обеду. Это надо уметь так извозиться на дороге, а если б они по полю пошли? Грязней грязи бы была. А Эркин отправился за баню, в мужской клуб. Покурить, поболтать. Делать-то больше нечего.
- Ну как, прогулял своих? - встретили его вопросом.
Эркин молча кивнул, прикуривая у стоящего рядом в общем кругу Грега.
- Гулять в праздники надо, ну, по выходным, - поучающим тоном заметил низкорослый жилистый мужчина, седая щетина заметно старила его. - А в будни это, считай, баловство.
- Хорошая погода - уже праздник, - неспешно ответил Эркин.
Его слова встретили общее одобрение.
- Ну да.
- Точно.
- Охренели дожди эти.
- Ещё, скажи, хорошо, что крыши не потекли.
- Да уж, рудничные бараки кто помнит, так...
- Хотел бы забыть, а как ноги закрутит, так и помянешь их...
- По всем их родственникам.
- И всё одно, - стоял на своём жилистый, - а баловать бабу не след.
- Где и побаловать, как не здесь, - возразил было Тихон из семейного барака, но его перебил синеглазый парень и неровным шрамом через всё лицо.
- Баловство, мужики, это совсем другое дело. Здесь не побалуешь, это точно, глаза кругом. А вот помню, баловался я с одной...
Его заглушил дружный хохот. Синеглазый стал рассказывать о своих похождениях. Рассказывал он так красочно и весело, что ему прощали явное враньё. Эркин слушал и смеялся вместе со всеми, но сам не высказывался. Хотя так и подмывало вмешаться, поправить явную несуразицу и что своё рассказать, но... нельзя.
Проболтали и прохохотали до обеда. Смеясь и вышучивая друг друга, пошли к столовой.
- Мороз, ты со своими?
- Как всегда он, чего спрашиваешь?
- Как всегда, - кивнул Эркин.
Да, он всегда со своими, с Женей и Алисой. И не надо ему больше ничего. И никто ему не нужен. Разве только Андрей... но думать об Андрее здесь и сейчас он не мог. Нет, это ночью, когда все спят, темно и никто не видит тебя. Смешно, на выпасе и перегоне он так же уже под одеялом мысленно разговаривал с Женей, а сейчас с Андреем. Но Женя-то живая, а Андрей... Ладно, хватит об этом. Он улыбнулся Жене и Алисе, кивнул просиявшему от его кивка Толяну. Неизбежная и бессмысленная - всем хватит и места, и еды - толкотня в дверях.
На этот раз за одним столом с ними оказались Ада и Толян, а чуть позже подсел со своим подносом Ив. Алиса и Толян затеяли было пинаться под столом ногами, но Эркин, не понимавший шуток с едой, хмуро опустил глаза, и Алиса, быстро покосившись на него, уткнулась в тарелку, а Толяна Ада пересадила. И обед прошёл чинно.
В конце обеда Эркин протянул свой хлеб Иву.
- Возьми для Приза, - сказал он по-русски.
Помедлив, Ив с улыбкой кивнул и старательно выговорил по-русски:
- Спа-си-бо.
- На здоровье, - ответил по-русски Эркин и повторил сказанное по-английски.
- Спасибо, - уже увереннее сказал Ив.
После обеда Алиса наконец устала и запросилась спать. И в барак Эркин внёс её на руках. Женя раздела и уложила её. Алиса уже так крепко спала, что даже не попросила Эркина посидеть с ней. Он помедлил в дверях, глядя на Женю.