- Ну, что же ты? - улыбнулась Женя. - Раздевайся, садись.
Эркин снял куртку, повесил её поверх пальто Жени и прошёл к её кровати, осторожно сел. Ады и Толяна не было. Ему вдруг стало некуда девать руки. А Женя взяла с тумбочки письмо и села рядом.
- Ты не знаешь, что в нём?
Эркин покачал головой.
- Нет, откуда?
- Да, конечно. Знаешь, - Женя вертела в руках исписанный с двух сторон листок, - столько всего, я даже не знаю, что и думать.
- А что? - сразу встревожился он.
- Ну, она пишет, что на следующий день, ну, как мы с Алисой уехали, появился... он... этот... называть его не хочу! Искал меня и Алису.
Эркин кивнул.
- Мне тоже говорили об этом. Он был с телохранителем. Белым.
- Да, - Женя смотрела на него расширенными глазами. - Если всё опять... Я тогда не сказала тебе, не смогла... но... но тех, что гнали меня, он посылал. Понимаешь, только я с работой и жильём устроюсь, как появляются эти, в штатском, но я знала, что они из СБ, и я сразу без жилья и без работы. Потом они отстали. Война кончалась уже, им не до меня стало. И вот опять. Уже сам.
- Сюда он не сунется, - Эркин сказал это очень спокойно и даже улыбнулся, только лежащий на колене кулак стиснут так, что посветлела натянутая на костяшках кожа. - Не посмеет.
- Да, - Женя перевела дыхание и кивнула. - Миссис Стоун так и пишет. Вот... - она быстро нашла нужное место и прочитала вслух по-английски: - "Уезжайте, Джен. Там Вы и близкие Вам люди будут в безопасности. Я желаю Вам счастья, Джен..." И вот ещё... Про тебя... "Рядом с Вами человек, на которого - я в этом уверена - Вы всегда можете положиться". Правда, хорошо?
Эркин настороженно кивнул.
- Да, но... Но откуда она знает про меня?
- А вот... "Я видела вас в Гатрингсе, в парке..." Ну, тут я чего-то не совсем поняла, какой-то центр, тут и медицина, и наука, всё вперемешку... неважно. Ага, вот. "Он любит Вас и девочку, и в искренности и силе его чувств Вы можете не сомневаться". А вот ещё... "К сожалению, Вас видел ещё один человек. Я пыталась уговорить его молчать", - читала Женя, - "но мои призывы не дошли до его сердца", - Женя быстро вскинула глаза на Эркина. - Эркин, ты догадываешься, о ком это?
- Да. Этот... как его, Рассел, так?
- Да.
- Выследил, значит, - у Эркина зло сошлись брови. - Упустил я его тогда. И потом...
Женя успокаивающим жестом положила ладонь на его сжатый кулак, и Эркин мгновенно нагнулся, прижался лбом к её руке. И замер так.
Кто-то шумно затоптался у двери, и Эркин сразу выпрямился. В приоткрытую дверь заглянула Ада.
- Я не помешала?
- Нет, что ты, - сразу ответила Женя, складывая письмо.
- Я стирать пойду, - Ада быстро собрала узел и ушла.
И так быстро, что Эркин даже не то, что встать, дёрнуться не успел, а её уже нет, и они опять одни. Женя улыбнулась. Её рука лежала на его кулаке. И Эркин рискнул. Медленно-медленно, плавно-плавно он поднял руку и прижал пальцы Жени к своим губам. Другой рукой Женя погладила его по голове, взъерошила ему волосы и снова пригладила. Глаза у Эркина влажно заблестели.
- Всё будет хорошо.
Он молча не поцеловал, а погладил губами её руку и отпустил. Женя смотрела на него и чувствовала, что сама сейчас заплачет, но, зная его реакцию, сдержалась. И не стала читать ему остальное. Пусть это останется с ней, ему это слышать незачем. И они молча, неподвижно сидели, глядя друг на друга. Женя улыбалась и видела, как он ответно улыбается, и пусть миссис Стоун ошибается, но написанное ею - истинная правда...
"...Вы отважная женщина, Джен, - Женя вспоминала прочитанное и словно слышала резкий голос миссис Стоун, - Вы решились не только полюбить, но и родить от любимого, и выйти замуж за истинного отца своего ребёнка. Да, я знаю, Джен, что физиология неумолима. Но я знаю, что такое истинная любовь и близость с любимым и любящим. И все эти безумные и бесчеловечные эксперименты по искусственному осеменению, исследования влияния обстоятельств и условий зачатия на развитие эмбриона, и... нет, я даже написать, даже молча вспомнить об этих изуверах-экспериментаторах и исследователях не могу, всё это ничтожно и незначимо перед любовью. Нет, Джен, истинный отец ребёнка - это тот, с кем женщина испытала... нет, кем она, а не её тело, была любима. Я не знаю, как Вы догадались прийти в этот Центр, где ставили эксперименты и проводили исследования, насилуя саму человеческую природу и сущность, коверкая и уродуя тела и души, в том числе и самих исследователей. И если это была месть, то я аплодирую Вам и Вашему избраннику. Я не знаю, ни как Вы попали туда, ни как Вам удалось спастись самой и спасти ребёнка, я этого не смогла, но Вы... Вы переиграли их, Джен, отомстили за себя и за меня тоже. И за всех других мужчин и женщин, прошедших через этот ад и оставшихся там. И за моего единственного. Его отобрали у меня, не дав даже посмотреть, даже коснуться. Зачатый "в порядке эксперимента", он и дальше предназначался для экспериментов. Я не знаю его судьбы. Сейчас ему было бы семнадцать. Или ей? Даже этого мне не позволили узнать. Я не знаю, как вы сумели найти друг друга, Вы и Ваш любимый, и не хочу знать. Потому что даже сейчас даже случайная обмолвка может выдать помогавших Вам и ему. Я счастлива за Вас. А Вы... Вы будьте счастливы, Джен. Забудьте всё, что было, как страшный нелепый сон, и живите. И ничего не бойтесь. Помните, что когда наступит решающий час, Ваши сила и смелость придут к Вам..."
...Женя обсуждала с Эркином варианты их дальнейшей жизни. Он слушал, кивал, сам что-то говорил, но Жене это было неважно. Ну, в самом деле... Разве важно: где или как они будут жить? Важно, что будут и что жить.
Заворочалась Алиса. И Женя спохватилась, захлопотала. Надо её собрать, скоро ей на молоко. У Эркина пуговица на рубашке еле дышит, вот-вот оборвётся.
- Сейчас я прямо на тебе прихвачу. Отвернись только, а то уколю.
Вошла Ада с узлом чистого белья, таща за собой перемазанного Толяна. Женя, низко наклонившись и почти прижавшись лицом к шее Эркина, перекусила нитку.
- Ну, вот и всё.
Эркин встал и ловко протиснулся к двери.
- Э-эрик! - просияла улыбкой Алиса, садясь в кровати. - А на молоко ты меня поведёшь, да?
Женя сразу кивнула.
- Отведи её, Эркин. У меня дел выше головы.
- Хорошо, - согласился Эркин. - Я во дворе подожду.
- Да не мешаешь ты ничуть, - сразу сказала Ада, стаскивая с Толяна грязную рубашку. - И где ты её так уделал, горе моё?
Эркин натянул куртку, улыбнулся Алисе, сосредоточено расстёгивающей пижамку, и вышел.
После барака холодный воздух обжёг лицо и защекотал в носу. Эркин, стоя на крыльце, оглядел лагерную площадь, залитую уже по-зимнему неярким солнцем. Ну вот, письмо он отдал, и всё обошлось. И... и неужели Женя... не то, что забыла, нет, такое не забывается, но уже не так переживает из-за того... что и в мыслях называть страшно. Пропади он пропадом этот Джексонвилль. Здесь они в безопасности. А если эта сволочь белёсая, что Женю с Алисой искала, здесь и появится, то отделает он сволочугу как надо. Ни одна больница этой скотине уже не поможет.
Эркин не спеша спустился с крыльца. Холодный ветер сильно ударил его в грудь, заставив застегнуть куртку. А совсем зимний ветер - удивился Эркин. Если снег выпадет сейчас, то дня два пролежит, не меньше.
- Эрик!
Он оглянулся. Алиса сбежала к нему с крыльца и цепко ухватилась за руку.
- Сейчас Толян выйдет, и пойдём. Мы его на молоко возьмём, да?
- Почему ж не взять, - улыбнулся Эркин.
- А чего меня брать?! Я и сам дойду, - пробурчал, спускаясь к ним с крыльца, свежеумытый Толян. - Идти-то здесь... - он независимо сплюнул сквозь зубы и пошёл с другой стороны, будто сам по себе, искоса поглядывая на возвышающегося над ним Эркина.
Идти до столовой, где уже собирались дети, было и впрямь недалеко. Но Алиса и за столь малую дорогу рассказала Эркину и Толяну, больше обращаясь к Толяну, кучу новостей про их утреннюю прогулку. Толян старательно делал презрительное лицо, но было видно, как он завидует.