- Ты думаешь о рабах, о цветных, о русских, - говорит отец. - А о нас с мамой ты подумал?...
...Прости, отец. И мама. Я иначе не мог. Не уподобляться же тем, сломавшимся до удара? Нет, я понимаю: устоять под этим, под таким прессом очень трудно, да что там, невозможно, и всё же...
Никлас сосредоточенно вписал машину в поворот. Нет, отвлекаться нельзя. Итак, версия Сторма, в целом, подтверждается. С этого он и начнёт свой доклад.
Ив медленно вытянулся под одеялом, а потом, как в детстве, свернулся в комок. Ну, вот и всё. Отпустило. А ведь как испугался, увидев, да нет, услышав этот голос. Но... обошлось...
...За ворота они выходят молча. И первые несколько шагов проходят молча. Он не выдерживает первым.
- Как вы меня нашли?
- Не будьте таким эгоцентриком и не думайте, что весь мир вращается вокруг вашей персоны, - мгновенный ответ и улыбка. - Но я рад, что встретил вас.
- Ещё бы! И какую премию вам отвалят за мою голову?
- Не задирайтесь. У вас это плохо получается. Скажите, вы знаете о судьбе отца?
- Не в деталях.
- А как уцелели вы?
Он пожимает плечами.
- Случайно.
- Да, - задумчивый кивок. - Разумеется. Случайно спасение, а гибель закономерна. Кто-нибудь из родных остался?
- Насколько я знаю, никого. Отец и раньше... не поддерживал с ними отношений. Каждый сам по себе.
- Да, и сам за себя. Он был верен своим принципам.
- А теперь, - он старается улыбнуться, - задираетесь вы. Зачем?
Немного насмешливая улыбка.
- Верность принципам - достоинство, а не недостаток. Вы твёрдо решили уехать?
- Да, - говорит он с вызовом.
- Что ж, в вашем положении это совсем не плохой вариант.
И он снова не выдерживает:
- Так вы выпустите меня? Не арестуете?
- Нет. Во-первых, вас не за что арестовывать. К тому же вы - несовершеннолетний.
- А во-вторых?
- А во-вторых, ваш арест ничего не даст. Нужной нам информацией вы не владеете.
Он смотрит на идущего рядом человека. Да, всё-таки пережитые страдания никогда не проходят бесследно. Неужели и он сам изменился? Хотя нет, его же узнали. Но узнал и он. Они уже подходят к развилке и маленькой зелёной машине. Обычный армейский вездеход. У машины останавливаются.
- Желаю вам удачи в новой жизни.
Он растерянно кивает.
- Спасибо, но... неужели вы... вы не будете мстить?
Насмешливая, но необидная улыбка.
- Кому? Вам? Незачем. К тому же оскомины на губах у вас и так вполне достаточно. Вы выбрали неплохой, но нелёгкий вариант. Вам придётся сменить всё. Язык, привычки, манеры... Я не отговариваю вас, это ваше решение вашей проблемы. Желаю вам удачи...
...Ив вздохнул, не открывая глаз. На этом их разговор и закончился. Надо отдать должное: его ни разу не назвали по имени. Правда, и он не знает, как теперь зовут... пожалуй, не надо. Лучший способ не проговориться - это даже про себя не называть. И не всё ли ему теперь равно, как звали этого человека тогда, и как зовут теперь? Своего настоящего имени он тогда так и не назвал, так будем уважать его твёрдость. И этот человек прав. Новая жизнь - всё заново. Что ж, постараемся оправдать доверие и соответствовать. Выучить язык, привыкнуть к иной пище и другим обычаям, жить наравне с цветными и бывшими рабами. И не думать о прошлом, и не вспоминать. Прошлое осталось в прошлом.
Ив повернулся на спину, откинул с груди одеяло и вытянул руки вдоль тела. Через силу, разлепляя ресницы, открыл глаза. Тишина, сонное дыхание и похрапывание, уютное сопение Приза под кроватью. Ив покосился на соседнюю кровать. Эркин Мороз. Спальник. Раб. Индеец. Зачем он понадобился этому? Ведь сам не скажет, и не спросишь. И не надо - одёрнул он сам себя. У парня своя жизнь, в твою же он не лезет, не лезь и ты в его.
Эркин сквозь сон почувствовал на себе взгляд и открыл глаза. Ив? Чего это он?
- Ты чего?
- Я разбудил тебя? Извини.
Эркин спросил камерным шёпотом по-английски, и Ив ответил почти так же тихо.
- Не спится, что ли?
- Да.
Они одновременно повернулись набок лицом друг к другу.
- Тебя этот... - Ив запнулся.
- Никлас, - пришёл ему на помощь Эркин. - Мне он так назвался.
- Ага, Никлас. Он тебя сильно мотал?
- Да нет. Он фотки показывал, знаю ли я кого.
- Ну, а ты?
- Так это всё сволочь имперская. Их заложить - не грех, - повторил Эркин слова Грега.
- Да, - согласился Ив и уже твёрдо повторил: - Да. А мне он сказал, что я могу... ехать, что мне не будут мешать.
- Так это ж здорово, - искренне обрадовался Эркин. - Ты на язык теперь налегай.
- Да, я понимаю, что надо. Слушай, я вот что хочу спросить, - Ив говорил совсем тихо, почти по-камерному. - Вот ты смог всё забыть, так?
- Нет, - сразу ответил Эркин. - Я помню. Не хочу, а помню.
- И живёшь?
- И живу, - кивнул Эркин. - Всё забыть - это себя потерять.
Ив хотел что-то ответить, но тут шумно повернулся на другой бок Роман, пробурчав что-то про баламутов, что сами не спят и другим не дают, так при этом перемешивая английские и русские слова, что Ив понял.
- Им, понимаешь, днём рты затыкают, - подал голос Фёдор. - Надзиратель стоит и говорить не даёт.
Эркин улыбнулся, но спорить не стал и лёг опять на спину, закинув руки за голову. Ив кивком согласился с ним и натянул на голову одеяло. В самом деле, нечего горячку пороть.
Выйдя из машины, Никлас нашёл взглядом нужное окно. Сквозь штору смутно просвечивал шар лампы. Конечно, Майкл не спит. Никлас отдал ключи дежурному сержанту.
- Отгоните в гараж.
- Есть.
Не оглядываясь, вошёл в подъезд. Второй этаж, направо, первая дверь. И улыбнулся: звонки не оговорены. И пароль тоже. По многим причинам. Одна из которых - они давно знают друг друга в лицо и узнают при любой маскировке. Звонок отозвался птичьей трелью в глубине квартиры. И сразу шаги, щёлчок замка, приветливая русская речь.
- Заходите, Ник. Рад вас видеть.
- Я тоже, - улыбнулся Никлас, входя в холл.
Стандартное жильё: холл, крохотная кухонька-ниша и две спальни. Вторую спальню сделали кабинетом. Разумно.
- Выпьете с дороги кофе, - не спросил, а предложил Михаил Аркадьевич.
- А за кофе и поговорим, - согласился Никлас.
- Принято, - улыбнулся Михаил Аркадьевич. - Судя по вашему виду, съездили успешно.
- Да, вполне.
- И ваш тёзка, - Михаил Аркадьевич включил плитку и поставил на наливающуюся красным светом спираль кофейник, - пугал вас напрасно, правильно?
- Мой тёзка? - переспросил Никлас. - А, понял, Золотарёв, так? Он не пугал, а предупреждал.
- Ну-ну, - хмыкнул Михаил Аркадьевич. - Почему вы не взяли шофёра, Ник?
- Привык работать в одиночку, - улыбнулся Никлас. - Я проверил оба эпизода. Со Стормом и линию Шермана. В общем, как вы и предполагали. И была очень, как вы любите говорить, интересная встреча. Неожиданная.
- Совсем интересно. Заинтриговали. Так что, не спешите, Ник. Хорошие новости надо слушать не спеша, со вкусом.
- И с кофе! - засмеявшись, Никлас показал кивком на закипевший кофейник.
- Первую чашку здесь, а вторую уже за работой, согласны? - предложил Михаил Аркадьевич, ловко накрывая на столик у дивана в холле и наливая кофе.
- У меня есть выбор, сэр? - спросил по-английски, лукаво улыбаясь, Никлас и в ответ на весело-удивлённый взгляд Михаила Аркадьевича пояснил уже по-русски: - Цитирую Эркина Мороза.
- Понятно, - они сели на диван и взяли по чашке. - У парня так подвешен язык?
- Временами он даёт ему волю и очень внимательно следит за реакцией собеседника. По-русски, - задумчиво уточнил Никлас, - он, возможно, не столь уверен в себе. Потому и настоял на разговоре по-английски. Протоколов я не привёз, Михаил Аркадьевич, но, я думаю, что если возникнет такая необходимость, то я повторю визит уже официально.