Михаил Аркадьевич кивнул.
- И с таким же успехом?
- Возможно, и б ольшим. Мы расстались корректно и контактно.
- Отлично. Итак...
- Сторм? - улыбнулся Никлас.
- Нет. Сторм и Шерман напоследок. Это работа. А для начала, - Михаил Аркадьевич улыбнулся, - что была за встреча?
Никлас задумчиво покачал дымящуюся чашку, отпил глоток.
- Я встретил сына Железного Хромца.
- Что?! - Михаил Аркадьевич впервые на памяти Никласа выдал такую реакцию. - Быть не может!
- Оказывается, может, - Никлас пожал плечами и сделал ещё глоток. Странно, но крепчайший горький кофе сегодня успокаивал. - Уцелели многие. Вы, я, спальники, лагерник. Ещё... кое-кто и кое-где. Почему бы не уцелеть и ему? С "охотниками" он дела не имел, с реваншистами тоже. Мы бы уже знали об этом.
- И где вы его встретили?
- Там же. В региональном лагере репатриантов. Живёт в одной комнате с Морозом и ждёт визы. Кстати, с репатриацией очень неплохо задумано, и реализация вполне прилична. Никого не нужно искать, сами приходят и подставляются под проверку.
- Да, согласен. Но вы не уходите в сторону, Ник. Что вы ему сказали?
- Ему? Ему я сказал, что он может спокойно ехать. Ему всего восемнадцать лет, Михаил Аркадьевич. Он прожил этот год, ни во что не влипнув, не связавшись ни с Белой Смертью, ни с криминалом. Думаю, мальчишка хлебнул вполне достаточно.
- Он знает о смерти отца?
- Сам он сказал, что не в деталях.
Михаил Аркадьевич кивнул.
- А детали ему узнать не от кого.
- Да, - согласился Никлас. - Железный Хромец, насколько я понимаю, попал в первые слои "пирога". Там навалено сверху столько, что не пробиться. Да и нужно ли, Михаил Аркадьевич? А мальчишка... Он сделал свой выбор. В лагере у него конфликтов нет, - Никлас негромко рассмеялся. - Вы бы видели, как он кинулся спасать Мороза от меня.
- Представляю, - улыбнулся Михаил Аркадьевич. - Он ведь и тогда не отличался особо ревностным соблюдением расовых законов, так?
- Да. Он врождённо порядочен. Помните эту классификацию?
- Ещё бы. Что ж, - Михаил Аркадьевич отхлебнул кофе. - Вы, разумеется, правы. И как его сейчас зовут?
- Документы у него на Ива Моргана. Скорее всего, будет их переделывать на русский вариант.
Михаил Аркадьевич на секунду задумался.
- Ну, Ив - это, конечно, Иван, а Морган... наверное, Моргунов.
- Возможно, - пожал плечами Никлас и внимательно посмотрел на собеседника. - Это важно?
- Вы правы, Ник. Думаете, надлом срастётся?
- В его возрасте это возможно. Как и у Мороза.
- Так, хорошо. Оставим Ива Моргана жить дальше самостоятельно. Ваше мнение о Морозе?
- В целом, - Никлас допил кофе и поставил чашку на столик, - прежние характеристики верны. Что бы я добавил? Не по характеру, а по биографии. Последние пять лет перед Освобождением он был рабом в Вальхалле, - и видя удивление Михаила Аркадьевича, уточнил: - Это имение Изабеллы Кренстон.
- Нет, Ник, я это помню. Однако... интересно.
- На нём была рубашка Старого Охотничьего Клуба.
Михаил Аркадьевич присвистнул, Никлас с улыбкой кивнул и продолжил:
- Пуговицы сменены, кое-где аккуратно зашита, но герб на кармане цел. Смысла его, по-видимому, ни Мороз, ни его жена не знают, иначе бы выпороли. Думаю, он подобрал её в одном из имений ещё зимой, возможно, в самой Вальхалле.
- Не исключено, - кивнул Михаил Аркадьевич. - Что он говорит?
- Об Изабелле? Английский язык достаточно богат, и парень владеет этим богатством в полном объёме.
- Представляю, - рассмеялся, допивая кофе, Михаил Аркадьевич. - Информации у него много, она интересна, но...
- Но не в оперативном смысле, - подхватил Никлас. - Извинения Шермана его не тронули, хотя он считает Рассела, цитирую, не самой сволочью. Его жена жива, а мотивы поступков Шермана его совершенно не волнуют.
- Вполне объяснимо.
- Да. Доктора Шермана он опознал. Здесь у меня есть варианты.
- Отлично.
Не прерывая разговора, они налили себе ещё по чашке, опустошив кофейник, и перешли в кабинет, за письменный стол. Михаил Аркадьевич подвинул себе под руку чистый лист бумаги и быстро нарисовал в углу маленькую неправильную спираль. Разговор стал уже рабочим, хотя тон беседы не изменился.
- Итак, всё-таки Сторм. С Евгенией Мороз, она же Джен Малик я побеседовал. Версию Сторма она подтверждает, но...
- Но? - заинтересованно переспросил Михаил Аркадьевич.
- Те же факты, но в другой интерпретации. Она уверена, что обманула Сторма, прорвавшись к телефону. Дальше у неё путаница, провалы... - Михаил Аркадьевич понимающе кивнул, - но очень похоже, что "трамвая" не было. Мне приходилось общаться с выжившими. Совсем другая картина и поведения, и воспоминаний. Сторм ловко провернул эту операцию. Застраховался со всех сторон.
- Да, Сторм ловок. Как вы думате, Ник, какие козыри у него ещё в рукаве?
- Предъявлено два. Рассел Шерман и Джен Малик. Я думаю, больше ничего нет. Об Исследовательских Центрах надо спрашивать Шермана.
Михаил Аркадьевич задумчиво пририсовал спирали хвостик и улыбающуюся кошачью мордочку.
- Сторма вы считаете отработанным?
- Какая-то информация там ещё есть, устаревшая, конечно, но... - Никлас пожал плечами. - С ним рвётся поработать Золотарёв. Хочет реабилитироваться.
- Пусть работает, - согласился Михаил Аркадьевич. - Здесь и додавит, и ничего не испортит. Теперь Шерман.
- Да, с Шерманом сложнее. Мороз испугался фотографии.
- Шермана?!
- Да, отца. Вы бы слышали, с каким... ужасом он произносит "учёный", "исследования". Шермана называли Большой Док и Большой Учёный. Для Мороза это клички.
- Понятно. Доктор Шерман работал со спальниками, не так ли?
- Думаю, его исследования были шире. И не только в области физиологии. Здесь, я думаю, вполне можно задействовать парней из госпиталя. Всё-таки Мороз последние пять лет уже не был спальником, многое и забылось, и изменилось. И не хотелось бы его снова отрывать от семьи. А посвящать в такие детали его жену тем более совсем не нужно.
- Понятно, - на листе чуть пониже и левее закручивалась новая спираль, неуловимо схожая и в то же время отличная от предыдущей. - Что ж... На мой взгляд вполне разумно. Вы сразу обратитесь к парням?
- Нет. Я уже думал об этом. Сначала поговорю с доктором Жариковым. Имеет смысл передать ему литературу Шермана и уже после этого выходить через него на парней.
- А не через Аристова?
Никлас покачал головой.
- С физиологией на сегодняшний день вопросов меньше, чем с психикой. Аристов хирург, а Жариков психолог. Широкого профиля.
- Он сейчас очень занят.
Никлас почувствовал, что краснеет под внимательным взглядом Михаила Аркадьевича.
- Вы видели их, Никлас?
Он молча опустил глаза. Надо объяснить, а он даже просто говорить об этом не может. Но кто же думал, что так всё завяжется, что прошлое... вдруг станет почти настоящим. И вдруг тихий, но такой... неожиданно точный вопрос:
- Вы поэтому настаиваете на выписке?
- Да, - сразу ответил Никлас и почувствовал, что отпустило и он может говорить. - Тогда меня... пытали они. Может, не эти самые, но...
- Вы видели их? - повторил Михаил Аркадьевич.
Никлас с усилием поднял глаза.
- Нет. Я... пришёл в их корпус, даже дошёл до их отсека и повернул. Не смог. Я... я не хочу мести, глупо мстить ударившей тебя дубинке. Но и находиться рядом с ними я не могу. И я думаю, нет, я уверен, что и к ним, к их... дрессировке доктор Шерман приложил руку.
- Что ж, - у спирали появились собачья или скорее крысиная мордочка, но почему-то с заячьими ушами и павлиний хвост, - не лишено... совсем не лишено. Хорошо. Займитесь Шерманами, Никлас, обоими. С Морозом вы отработали удачно. Давайте ещё раз пройдёмся по Расселу и наметим линию.