- Не рождённые дети, так, что ли? - пытается он съязвить.
Быстрый внимательный взгляд отца.
- Неплохо, совсем даже неплохо. Мне нравится этот образ. Может, - отец улыбается с более явной насмешкой, - тебе стоило попробовать себя в беллетристике?
Он хмуро отводит глаза. Для отца нет более презренного слова. Насладившись его молчанием, отец продолжает:
- Человек - не б ольшая тайна, чем любое другое существо. Конечно, его физиология имеет ряд особенностей, но в принципе... Все борются с особенностями, пытаются их устранить. Глупо! Физиология сильнее. Я её использую. В этом суть, Рассел, - отец смеётся. - Человек - это та же машина, главное - знать, на что и как нажимать.
Он не выдерживает и резко, едва не опрокидывая стол, за которым они сидят, встаёт.
- Меня... меня ты тоже... используешь?!
- Сядь! - резко командует отец.
И он, не успев даже осознать этого, выполняет приказ.
- То-то, - доволен отец и опять смеётся. - Разумеется, да.
Он переводит дыхание и со старательным спокойствием спрашивает:
- А ты не боишься, что и я использую тебя? Когда-нибудь.
- Это "когда-нибудь" никогда не наступит, Рассел. Ты слабее меня. Кроме того... всегда легче предусмотреть и предотвратить. Тебе это недоступно.
- Нет, - вырывается у него. И отбросив требующую осмысления фразу о предусмотрительности и уже не помня себя от обиды, он срывается и снова встаёт: - Ты тоже... не сложнее. И моя аппаратура справится с тобой, как... как с последним рабом.
Взгляд отца становится серьёзным, даже напряжённым.
- Вот как? Это интересно. Такой аспект... Весьма интересно. И не лишено... совсем не лишено... Как подкрепление... Не основа, а инструмент. Интересно. Садись. Ты не допил кофе.
Приказной, знакомый с детства тон заставляет его снова опуститься на стул и взять чашку. Он пьёт под внимательным взглядом отца.
- Успокоился? Вот и отлично. Ты никогда этого не сделаешь, Рассел. И ты знаешь это так же хорошо, как и я.
- Да. А ты знаешь, почему?
Отец усмехается.
- У тебя не хватит на это силы. Творец всегда сильнее своего творения. Ты слаб. Ты - сильный специалист, но слабый человек. Не обманывай себя, Рассел. Самообман нерационален...
...Рассел повернулся на спину, отбросив одеяло. Да, себя обманывать незачем. Отец прав. В этом - безусловно. Даже выстрелить самостоятельно, без приказа, просто нажать нужный рычажок, привести в действие послушную машину убийства ... так и не смог. Хотя в тире и на стрельбище показывал очень неплохие результаты. А в жизни... Да что там, дважды держал под прицелом этого чёртова индейца, накручивал себя и... и не смог. И в наглую рожу Сторма... не смог. И раньше. И объекты для аппаратного воздействия ему приводили. А ведь как хотелось иногда... по своему выбору. И помощники, и стажёры приходили с предписаниями. И уходили, бесследно исчезали... А его даже не ставили в известность ни о причинах, ни... Да... нет, не надо об этом. Это в прошлом. А что ему делать сейчас? Там, в Джексонвилле всё казалось таким простым. Да, он не дал Сторму разыграть себя как карту, но... но Сторм выворачивается. Теперь разыгрывает карту Джен. Джен жива! В это трудно поверить. Сторм утверждает, что тогда только имитировал. Врёт. Просто не рискнул убить Джен. Побоялся. Кого? Индейца? Или русских, всё-таки Джен русская, и за её смерть могли спросить строже. Следователь обещал передать извинения. Смешно, нелепо, но ему и в самом деле важно, что думает о нём... Чёртов спальник! Влез в его жизнь, в его душу. И теперь распоряжается по-своему. Что ж, пусть парень найдёт Джен, пусть останется с ней. Джен не будет одинока. Ничего нет хуже одиночества. Каким же одиноким был отец, если под конец так привязался к спальнику...
...Через день он опять пошёл к отцу. Конечно, если на неделю спальника лишить работы, тот загорится. А домашнему, которого использовали каждую ночь, тому и двух дней достаточно. Тогда, уходя, он не запер парня в камере, а велел хорошенько убрать квартиру. Так как физическая нагрузка столь же необходима спальнику. И выполнение приказа надо обязательно проверять. Чтобы не создавалось опыта бесконтрольности. В конце концов, отец не так уж часто просит его о чём-либо, можно пойти навстречу. Самому себе он не мог признаться в главной причине. Но знал твёрдо и неопровержимо. Его тянуло увидеть этого смуглого парня, ощутить его... Неужели это тоже наркотик? Он слышал о таком, но не верил. Слышал, правда, и о лечении. Восхитительно простом: менять спальников и спальниц каждый день, вернее, ночь. И всё же, всё же... Он открыл своим ключом дверь и вошёл, расстегнул плащ.
- Эй, где ты? - позвал он.
- Я здесь, сэр, - спальник бесшумно появился в холле, склонил голову в полупоклоне и подошёл принять у него плащ, улыбнулся.
И увидев эту улыбку, он забыл всё. Все приготовленные слова, всё тщательно продуманное презрение к спальнику...
...Рассел усмехнулся. Хорошо, что этот визит оказался последним, а то бы дошёл до того, что стал бы перекупать у отца этого парня. А потом... потом всё кончилось. А парень знал, что обречён, и относился к этому спокойно. Во всяком случае, на словах...
...Они лежали рядом, и даже сквозь сон он ощущал тепло этого мускулистого, полного жизни тела.
- Сколько тебе лет? - спросил он, не открывая глаз.
- Двадцать четыре полных, сэр, - последовал мгновенный спокойно-вежливый ответ.
- Ты... знаешь, что тебя ждёт?
- Да, сэр.
Это спокойствие задело его. Он открыл глаза и повернулся к лежащему рядом.
- Ты слишком спокойно говоришь об этом.
И в ответ на прозвучавший упрёк:
- Умоляю о милостивом прощении, сэр.
Он покраснел и отвернулся. В самом деле, разве у парня есть выбор?
- Ладно. Пойди, свари кофе.
- Да, сэр.
Парень мгновенным ловким движением встал и пошёл к двери.
- И к кофе сам посмотри чего-нибудь, - сказал он вслед.
Спальник обернулся в дверях, блеснув улыбкой.
- Да, сэр. Слушаюсь, сэр.
И когда за парнем закрылась дверь, он выругался. И ругался долго, страшной безобразной руганью, пока его не отпустило, пока не почувствовал, что освободился от обаяния этой улыбки.
- Всё готово, сэр, - встал в дверях спальник.
- Подай сюда, - кивнул он, садясь в кровати.
Почти мгновенно парень вошёл с подносом. Он не приказал ему, как в тот раз, одеться и теперь мог любоваться тёмно-бронзовой ожившей статуей, этим телом, необыкновенно сочетающим силу и гибкость. На подносе маленький кофейник, чашка, сахарница, молочник, тарелка с бисквитами. Дорогой сервиз на одного. Парень с привычной ловкостью пристраивает поднос на кровати.
- Принеси ещё чашку.
- Слушаюсь, сэр.
И когда спальник вернулся с чашкой, не фарфоровой, а фаянсовой, простой и явно не из другого сервиза, а обыкновенной дешёвкой, он налил кофе в две чашки.
- Это тебе. Пей. И бери бисквит.
Мгновенный быстрый взгляд бархатно-чёрных глаз и тихое:
- Прошу прощения, сэр. Пригубите, сэр.
Он кивнул и, соблюдая ритуал, коснулся губами края фаянсовой чашки и одного из бисквитов.
- Спасибо, сэр.
Жестом он показал парню, чтобы тот сел не на пол, а на кровать. Ну, ты смотри, какой кофе хороший!
- Ты часто варишь кофе?
- Когда прикажут, сэр.
- У тебя хорошо получается. Молодец.
- Спасибо, сэр, - парень благодарно улыбнулся.
Пил и ел парень красиво. Как всё, что делал...
...Спальник всё делает красиво. Рассел усмехнулся. Он как-то видел, как этот индеец нёс на спине ящик с чем-то явно тяжёлым. Красиво шёл. И потом... даже тогда, лёжа без сознания и потом под дулом, парень был красив. И в ту ночь, когда он пришёл в Цыетной квартал сказать о Джен... Рассел нахмурился. Неужели парень не поймёт, что он не обманывал, что смерть Джен была и для него ударом. Но... но отец и в этом оказался прав: он слаб. Смерть Джен ударила его, и он сломался, а этот чёртов индеец устоял. Он помнит это лицо. Красивое лицо спальника, ставшее жёстким и даже не злым, а исступлённым. Говорят, этот парень многих убил. Что ж, скорее всего, так и есть. Просроченный не перегоревший спальник в раскрутке - страшное явление. Огромная сила, отличное знание человеческой анатомии и никаких тормозов. Это пострашнее даже раба-телохранителя. Те управляемы, а раб в раскрутке - нет. Что ж, если Сторм всё-таки не соврал, и Джен жива, и русские в самом деле отпустили всех цветных, и парень смог найти Джен, то... то пожелаем Джен силы. Душевной. Держать такого в повиновении совсем не просто. Но... но он сделал всё, что мог, предупредил Джен... как мог... поговорил с парнем... хотя нет, они тогда говорили о другом... чёрт, опять всё путается... тёмное строгое лицо индейца... ухмыляющийся Сторм... бледная Джен с заломленными за спину руками и в разорванной на груди блузке...