В комнату влетела Ада и стала вытирать Толяна и ругать его, что раз уж пошёл в баню, то надо было чистое взять, а то что ж ты грязь свою обратно натянул и улыбается ещё, рот до ушей...
Эркин побежал к себе в барак разобрать банный узелок. Полотенце казённое, если и не высохнет, то и фиг с ним, а мочалку надо просушить. Быстро развесив и разложив вещи, он, по-прежнему ничего не замечая вокруг, побежал к камере хранения, где Женя уже получила их узлы и ждала его.
- Эркин, а твоё?
- Ящик-то? - Эркин легко взвалил на плечи ковровый узел. - Успею.
- А мешок?
- Успею, - повторил Эркин, подхватывая большой вещевой мешок. - Женя, тебе тяжело...
Но Женя уже взяла ещё два узла, и он пошёл за ней в женский барак. Обычно Женя, столкнувшись с его молчаливым сопротивлением, отступала, да и не так уж часто это бывало, но сегодня она решила настоять на своём. Надо же всё собрать, переложить, это же столько хлопот... а уже и ужин скоро. А он вздумал упрямиться! И, когда Эркин свалил свою ношу на пол у её кровати, решительно сказала:
- Иди за вещами, Эркин. Ящик отнесёшь к себе, а мешок сюда. Надо же уложить всё.
Эркин поглядел на неё, кивнул и подчинился. Пока сбегал к себе за номерком, пока отстоял в очереди, уже начинало темнеть. Он бегом отнёс ящик, сунул его под кровать. Роман и Грег тоже укладывались.
- Фёдор где?
- Не знаю, - пожал плечами Эркин. - В городе, наверное.
- Опоздает ведь за вещами, - пробурчал Роман. - Игрок чёртов.
Эркин бросил свой мешок на кровать, заглянул в тумбочку. Ладно, это всё потом, надо помочь Жене. А его шмотьё пусть лежит, он его и после ужина уложит.
Женя, увидев его с пустыми руками, нахмурилась.
- Ну, Эркин... А если переложить придётся?
Эркин молча опустил глаза, и Женя вздохнула:
- Ладно, потом.
Вдвоём они перебрали и уложили вещи. Женя оставила только то, что они завтра с утра наденут. И вообще... Что там в Центральном и как там будет, никто же не знает. Может, и там придётся месяц просидеть. Так чтоб опять большой тюк не развязывать, туда заложим всё пока не нужное. А что может понадобиться, то в мешок. Всё его расхожее свободно в его вещевой влезет. И миски с кружками туда же. Ковровый тюк слишком большим получился...
- Большой, но не тяжёлый, Женя.
- Нет, такой и нести неудобно, и не засунешь никуда.
- Ладно, - согласился Эркин, - сделаем ещё узел.
Возились до ужина. Укладывали, перекладывали, принимали и отвергали советы Ады. Толян от этой "бабской" суматохи сбежал, зато Алиса вовсю занималась своим рюкзачком, который ей смастерила Женя из наволочки, укладывая кукол, кроватку, столик и баульчик.
- Ладно, - Женя выпрямилась, локтем отводя со лба волосы. - Остальное мы сами сделаем. Алиса, ужинать пойдём.
- Ла-адно, - Алиса перестала мучить свой рюкзачок. - Руки мыть, да?
- А как же.
Эркин собрал свои вещи, которые Женя принесла из сушки, и то, что они решили уложить в его мешок.
- Я это к себе отнесу. И сразу в столовую. Хорошо?
- Хорошо, - улыбнулась Женя: таким виновато-смущённым было его лицо. Будто он и впрямь... что-то не то сделал.
Эркин действительно чувствовал себя неловко из-за того, что поспорил с Женей. И главное - ведь на пустом. Не отвалились бы руки принести свой мешок сюда. Но Женя улыбнулась - значит, простила. И он радостно сгрёб всю охапку.
- Я мигом!
Женя и моргнуть не успела, как его уже не было в комнате.
Не замечая усиливающегося дождя, Эркин пробежал через двор к мужскому бараку, едва не столкнувшись в дверях с Фёдором. Оказывается, тот только что пришёл, узнал, что попал в списки, и не мог даже толком сообразить, куда бежать в первую очередь. Растерянно обругав Эркина, он побежал к камере хранения. Эркин, обратив на это столько же внимания, сколько на дождь, бросил свои вещи на кровать рядом с мешком, достал талон на ужин и побежал в столовую.
Столовая гудела, как никогда. Женя даже не следила за Алисой, снова и снова успокаивая Эркина, а заодно и себя, что всё будет хорошо, что кончилась наконец эта неопределённость, в Центральном будет легче... Эркин кивал и ел, не замечая вкуса. Не признаваясь самому себе, вернее, не осознавая этого, он боялся. Что в любой момент, в самую последнюю минуту, ему скажут:
- А ты куда лезешь? Знай своё место, ты...
И всё. И кончится этот сон. И не будет ни Жени, ни Алисы, ничего...
Эркин торопливо допил чай и встал, собирая посуду.
- Женя, ты завтра не ворочай тюки, я зайду за вами.
- Хорошо, - кивнула Женя.
Он, как всегда, как уже привык, проводил их до женского барака, попрощался пожеланием спокойной ночи, дождался, пока за ними закроется дверь, и уже тогда пошёл к себе.
Роман и Грег уже закончили сборы, Фёдор, непривычно серьёзный, перебирал свои разложенные на кровати и тумбочке пожитки, Ив, лёжа на кровати поверх одеяла, читал газету, а Алёшка уже совсем разделся и лёг, даже к стене отвернулся. Чтобы не видеть.
Эркин, как и остальные, вывалил всё из тумбочки на кровать и стал собирать мешок. Укладывал не спеша, так, и чтобы не помялось, и чтобы нести было удобно. Грег посмотрел на его работу и хмыкнул:
- Умеешь.
- Всё лето со стадом кочевал, - улыбнулся Эркин. - Привык.
- Привычка - великое дело, - кивнул Роман, засовывая свой мешок под кровать. - Ну, я на боковую.
- Да, завтра рано вставать, - Эркин ещё раз оглядел тумбочку, где уже ничего не было, кроме нескольких неиспользованных талонов - их надо завтра сдать, когда сухой паёк будут давать - затянул на мешке завязки и засунул его к ящику под кровать, взял полотенце и пошёл в уборную.
Сашка и Шурка, необычно серьёзные, стирали своё бельё под краном и даже не брызгались, но большинство ограничивалось умыванием, не желая рисковать: а ну как не высохнет? В мокром, что ли, ехать? Застудиться легко, а на хрен ты больным кому нужен? Это уж точно.
Эркин быстро умылся, но обтираться не стал, уступил раковину и вернулся в комнату.
Все уже лежали, только Фёдор заканчивал сборы, да Ив ещё читал. Эркин повесил полотенце и стал раздеваться. Когда он лёг, Фёдор положил свой мешок на тумбочку и вышел.
- Гаси свет, Ваня, - сказал по-русски Роман и по-английски: - Завтра дочитаешь.
- Ага, - совсем по-русски отозвался Ив, отложил газету и встал, щёлкнул выключателем и лёг. И по-русски почти без запинки: - Спокойной ночи всем.
- Спокойной ночи, - ответил, не открывая глаз, Эркин.
- Спокойной ночи, - в один голос сказали Роман и Алёшка.
- Всем того же, - Грег повернулся набок, звякнув пружинами.
Вернулся Фёдор, уверенно прошёл к своей кровати, быстро разделся и лёг. Наступила ночная, но не сонная тишина. Вздохнул и резко крутанулся на своей кровати Алёшка.
- Чудн о! - сказал вдруг по-русски Роман и продолжил, перемешивая английские и русские слова. - Ждал вот, надеялся, а пришло - и страшно чего-то. Смешно даже.
- Я понимаю, - медленно сказал Эркин. - И... и будто жалко чего-то.
- Чего жалко? Прошлой жизни? - негромко спросил Грег. - Хотя... привыкли уже, конечно, и... и ведь жили. Хорошо ли, плохо ли, но жили.
- А мне одного жалко, - подал голос Фёдор. - Поздно я про отъезд узнал. Ну, вещи у меня там кой-какие остались, одежда там, ещё... Ну, долги так и не собрал. Хотя... ясно было уже, что замотает. Обидно, но... ладно. Будем живы, наживём. А вот знал бы, что на последний кон игра пошла, я бы их, гадов, раздел тогда... классически. Без оглядки бы работал, не держал себя. А так...
- А язык подвязать не хочешь? - перебил его Роман. - Без оглядки жить ему захотелось...
- По сторонам всегда смотреть надо, - негромко засмеялся Грег. - И назад, и вперёд.
- Это в бою, да? - спросил Ив, благо, разговор уже шёл только по-английски.
- В жизни, - ответил ему Грег. - Чтоб назад не оглядываться, сзади удара не ждать, тыл надо иметь, семью. Справа и слева по флангам друзья прикроют, а впереди... ну, тут уже сам смотри.