Медленным, демонстративно откровенным, вызывающим взглядом Эркин раздел её, раздел так, чтобы это увидели и поняли и она, и Фёдор, и обернувшиеся к ним сидевшие впереди, и стоящий возле шофёра сопровождающий - тот ждал, когда все сядут, чтобы дать сигнал шофёру о начале движения - и обернувшийся на внезапную тишину шофёр. Почувствовав, что его поняли, Эркин презрительно улыбнулся и с разочарованно-скучающим видом отвёл глаза.
Да, его поняли. Покраснев до выступивших на глазах слёз, она рванулась вперёд, добежала до единственного свободного места на заднем сиденье и даже не села, а упала на него. Широко ухмыляющийся шофёр из-за спины сопровождающего показал ему оттопыренный большой палец и мягко стронул автобус.
Фёдор плюхнулся на сиденье и восхищённо покрутил головой.
- Ну, ты даёшь!
Эркин пожал плечами.
- А что? Случилось чего? - и повернулся к Жене. - Женя, ты в порядке?
Женя посмотрела на него влажно блестящими глазами и натужно улыбнулась. И Эркин улыбнулся ей. Так, как умел только он. И Женя даже засмеялась в ответ.
Но для остальных инцидент исчерпанным не был. Они ещё о новенькой не высказались и ждали только повода.
Уже в автобусе Дим никак не мог успокоиться, так его потрясла эта машина.
- Пап, а этот... линкор - хорошая машина?
Тим пожал плечами, вешая на крючок у окна пальтишко Дима.
- Смотря для чего.
- Нуу... пап, ну, расскажи про "линкор". Ты же знаешь, - и, видя, что Сашка с Шуркой и дядя Гриша смотрят на них, гордо сказал: - Папка всё про машины знает. Всё-всё. И... - большая ладонь Тима легла на его колено. Дим запнулся и тут же нашёлся: - И умеет всё-всё.
- Ну что, Тим, - улыбнулся Грег, - уважь, расскажи про "линкор". Я таких машин раньше не видел.
- Это "линкор-люкс", - смущённо улыбнулся Тим. - Он только на хорошей дороге хорош. А так... управление мягкое, но в уходе капризен.
- Работал на нём? - спросил Сашка.
- Так, - Тим неопределённо покрутил ладонью в воздухе, - налаживал пару раз. Ну, и в пробных проверял.
- Понятно, - кивнул Шурка. - А ещё какие "линкоры" есть?
- Есть, - кивнул Тим. - "Линкор-тревел" для путешествий. Он надёжный, ему дорога не особо нужна, кроме, ну, уж очень густого старого леса, везде пройдёт. "Линкор-фургон" - это тоже для путешествий и ... для всякого. Дом на колёсах.
Разговор завязывался очень интересный. Дим весь сиял и вдруг, случайно поглядев в окно, вскрикнул:
- Пап! Война!
Тим круто развернулся к окну, одновременно пригибая голову Дима, почти сталкивая его с кресла на пол. За окном проплывали чёрные развалины каких-то домов.
Тим перевёл дыхание и убрал руку, помог Диму опять сесть прямо.
- Нет, Дим, это... это просто... - Он запнулся, не находя нужных слов. - Война кончилась, Дим.
- Да-а, - протянул Дим, - я помню. Пап, а мы в лагерь едем?
- Да.
- А на Горелое Поле нас не завезут? Тогда тоже говорили: в лагерь и на работы, а привезли туда.
Во внезапно наступившей тишине голосок Дима оглушительно звенел на весь автобус.
- Нет, - твёрдо ответил Тим.
- А Горелое Поле...? - начал было Сашка, но замолчал, получив тумаки сразу с трёх сторон: от Шурки, перегнувшегося к нему Грега и неожиданно ловко дотянувшегося до него с заднего сиденья Терёхи.
- Димка, а у тебя какая машина есть? - спокойно, будто ничего не случилось, спросил Грег.
- А никакой! - Дим отвернулся от окна и стал объяснять: - вот осядем, определимся, тогда с деньгами полегче станет, а уж тогда...
Постепенно страшная тишина, вызванная словами Дима о Горелом Поле, сменилась ровным гулом обычных разговоров.
Вдоль дороги всё чаще мелькали развалины, виднелись ямы воронок и рвы окопов, заросшие за лето травой, но всё ещё заметные. Автобусы въезжали в район боёв. Грег посмотрел на мелькнувший в окне указатель и присвистнул.
- В столицу едем.
Тим, как раз достававший для Дима шоколад, бросил короткий взгляд на пейзаж за окном и кивнул.
Развалины очень заинтересовали Алису.
- Мам, а это что? - и вспомнив что-то: - Это война, да?
- Да, - кивнула Женя, зябко передёрнув плечами. - Это война.
- Да-а, - вздохнул кто-то. - Война-войнища.
- Ну, кому войнища, - откликнулся ещё кто-то, - а кому и войнушка.
- Ага-ага, кому война, так тётка зла, - радостным голосом: наконец-то подходящий повод - почти пропела женщина, сидящая перед золотоволосой. - А кому война, так и мать родна.
- Да уж, - сразу поддержали её. - Кто потом с кровью умывался, а кто на пуховых перинках лёживал.
И заметался по автобусу разговор о сволочах и стервах, что сладко ели да мягко спали, когда всем, ой, как худо пришлось. Не называя, не обращаясь, по-русски и по-английски, со смаком и сочными подробностями...
Эркин участия в разговоре не принимал, с жадным, как у Алисы, любопытством глядя в окно. Фёдор не выдержал.
- Ты что, бомбёжек не видел?
- Нет, - мотнул головой Эркин. - Я ж в имении был, его не бомбили.
- А-а! Ну, смотри-смотри. Хочешь, поменяемся?
- А... ты?
- Я уж насмотрелся, - Фёдор судорожно сглотнул.
Эркин посмотрел на него, покачал головой и сел прямо. И тихо, даже как-то виновато сказал:
- Я совсем не знаю... войны.
- Не жалей, - так же тихо ответил Фёдор, - интересного там нет. А это... - он кивком показал на окно, - это не война, это так, следы. Понимаешь... Ты вот мёртвых видел?
- А как же? - даже удивился вопросу Эркин. - Конечно, видел.
- Мёртвыми не только люди бывают. Понимаешь... это трупы. Всё трупы. Домов, заводов там, городов... Понимаешь?
- Я понимаю.
- Ну вот, - Фёдор потёр лицо ладонями и улыбнулся. - Была бы душа жива, а остальное... нарастёт. Будем жить, так и проживём, и наживём.
- Ага, - согласился Эркин, откидываясь на спинку кресла.
Золотоволосая сидела неподвижно, словно не слыша всех этих разговоров и намёков, глядя перед собой холодно застывшими глазами. Да, она знала, на что шла. Знала, что будет трудно. Это её решение, и она не отступит. Она всегда добивалась своего. И никогда не жалела о сделанном. И не сделанном - тоже. Как там было сказано? "Человек, возьми всё, что ты хочешь, но заплати за это настоящую цену". Да, примерно так. Ну что ж, за всё надо платить, и это... это её цена. Она не отступит, нет... За что они её так...? Да как всегда. За всё сразу и ни за что конкретно. Это надо выдержать, пережить. И помнить, что бывало и хуже. И могло быть намного хуже. Это - не самое страшное.
Женя поглядела на Эркина. Спит? И, как всегда, почувствовав её взгляд, он повернул к ней голову и открыл глаза. Улыбнулся. И снова опустил веки. А улыбка так и осталась на его губах. Женя удовлетворённо вздохнула и села поудобнее, расслабилась. Боже, ну, чего она так устала? Ладно, всё в порядке, всё будет хорошо, ей можно и отдохнуть.
Дим разглаживал обёртку от шоколада, любуясь блестящей фольгой и уже не обращая внимания на мелькавшие за окном дома и деревья. Тим достал из сумки разговорник и теперь просматривал его, проверяя себя. Судя по ровному тихому гулу, многие заснули. Он бы тоже поспал, но мало ли что увидит и вспомнит Дим... лучше быть начеку. Едва не проболтался малыш... Что он грамотный, это можно и не скрывать, об этом даже хозяева знали, а остальные рабы если не знали, то догадывались, а уж сейчас-то... но вот об остальном... чем меньше об этом будут знать, тем лучше...
...Он спокойно с привычной тщательностью и аккуратностью, разбирает, чистит и собирает пистолеты. Рядом сидит Дим и восхищённо наблюдает за процессом.
- Пап, а ты стрелять умеешь?
Он молча кивает.
- А мы постреляем?
Глаза у Дима блестят, щёки разрумянились. Он улыбается сыну.
- Кого?
- Чего кого? - не понимает Дим.
- Ну, кого мы будем стрелять?