У Эркина было такое чувство, что вот как они вышли вечером из автобуса, как их понесло в общем потоке, так и несёт до сих пор. Беспомощно растерянные глаза Жени, суета, суматоха, масса людей, знакомых, незнакомых... - всё путалось. Первые дни он шёл со всеми, машинально отвечал на вопросы, ничего не понимая и не пытаясь понять. Но... один день, второй, и всё как-то само собой утряслось, стало понятным и простым. Суматоху и путаницу устраивали, в основном, только что приехавшие и уезжающие. А остальные налаживали жизнь, как умели и как получалось.
Фёдор, Грег и Роман были в мужском бараке, но держались вместе. Грег в дороге сдружился с тем высоким негром с белым пацанёнком, которых подсадили на одной из остановок. Сам Эркин обратил на него внимание в бане.
Баня здесь была намного больше, но и народу... Так что оставить всё на скамье и пойти под душ нельзя: живо шайку стащат, а то переложат твоё аккуратненько на пол и займут место. Не драться же. Хорошо, что в принципе он научился уже мыться в шайках. Эркин вымыл голову и решил сменить воду в верхней шайке. И, зная уже порядки, попросил соседа:
- Я за водой, скажи, что занято.
- Хорошо, - ответил тот.
Тогда они впервые, можно сказать, увидели друг друга. Но внимания не обратили. Эркин только и заметил, что это негр, и не из слабаков. Когда Эркин принёс себе шайку чистой воды и, поблагодарив за услугу коротким: "Спасибо", - то получил в ответ столь же краткое: "Не за что", Сосед был занят. На скамейке в шайке стоял маленький - только-только после первой сортировки - мальчик, такой беленький, что словно светился в парном тумане бани. А негр весьма ловко и умело его мыл. Обычно такая мелюзга ходила в баню с матерями, в мужскую - всё же постарше. И, намыливаясь, растирая себя мочалкой, Эркин невольно следил за соседом. А накачанный мужик, такие мускулы занятиями делаются, на тренажёрах. Может...
- Присмотри за местом, - сказал почти чисто по-русски негр, вынимая мальчика из шайки и явно собираясь вести того под душ.
- Хорошо, - кивнул Эркин, провожая их взглядом.
Нет, не спальник. Где же накачался так? Интересно.
Негр вернулся, сменил воду в шайках, посадил мальчика в одну из них, где тот тихо играл чем-то, и стал мыться сам. Эркин встал, чтобы, как делали многие и как он уже привык в региональном лагере, окатиться водой из шайки и, поднимая её двумя руками над собой, ощутил, как по его телу прошёлся чужой внимательный взгляд. Ставя пустую шайку на скамью, Эркин встретился глазами с негром и по тому, как тот равнодушно отвернулся, понял: его опознали. Этот спальников видел, знает, как их узнавать. Ну... ну, посмотрим.
Они закончили мыться почти одновременно. Вылили грязную воду из шаек, собрали своё и шагу от скамьи сделать не успели, как их места уже заняли. К выходу они шли, не разговаривая и не глядя друг на друга. И в предбаннике разошлись.
И снова встретились уже вечером в мужском клубе-курилке возле мужского барака. Эркин стоял с Фёдором и Романом, когда подошли Грег и этот негр.
- Во, все здесь, Тим, - Грег кивком поздоровался со всеми, плечом вдвигая Тима в их круг. - Присоединяйся.
Тим приветливо улыбнулся, достал пачку сигарет, распечатал и пустил её по кругу. Эркин, как все, взял сигарету, показывая, что принимает новенького. Тим, Тимофей Чернов. Шофёр, автомеханик. Неспешно завязывался общий разговор про кто где работал, какие заработки, как лучше: на найме или при своём деле. Эркин искоса следил за Тимом, время от времени натыкаясь на такой же изучающий взгляд.
По-русски Тим говорил старательно, избегая английских слов, но хуже Эркина, которому английский был нужен только для разговора о прошлом. Но и у Грега часто проскакивали английские слова, и у Фёдора.
- Своё дело хорошо, конечно, - Роман пыхнул сигаретой. - Но мороки... Да и денег сколько надо, прикинь.
- А это смотря какое дело, - мотнул головой Фёдор. - Можно и подешевле устроиться.
- Можно, - согласился Роман. - Только дешёвое дело прибыли не даст.
- Да, - кивнул Эркин. - Дешевле мужской подёнки ничего нет. Только руки нужны. Ну, так и заработок - меньше нет.
- В пастухах ты заработал, - возразил Фёдор, - сам говорил. А там тоже... только руки нужны.
- Чтобы на пастьбе хорошо зарабатывать, нужно свою лошадь иметь, седловку всю, костровое хозяйство, - стал объяснять Эркин, перемешивая русские и английские слова. - Это надо ковбоем быть, а не пастухом. И пастбища знать надо, ну, места. И на какого лендлорда ещё нарвёшься.
- Пастух - это не своё дело, - сплюнул окурок Грег. - Это ж опять по найму.
- Верно, - обрадовался Эркин.
- И в деле, своём деле, - продолжал Грег, - главное - не деньги.
- А что? - хмыкнул Фёдор.
- Само дело. Тим, что лучше: шоферить или машины чинить?
- На своей машине? - уточнил Тим.
- На чужой - это наём, а мы о своём деле говорим.
- Тогда механиком, - убеждённо сказал Тим. - Я зимой столько машин брошенных видел... Ну, налажу, ну, сяду за руль, а возить кого? И куда? А мастерская... уже надёжней.
- Верно, - кивнул Роман. - Так что, Тим, в России будешь мастерскую раскручивать?
Тим покачал головой.
- Нет. Ни страны, ни людей не знаю. Ничего не знаю. Кто ко мне чиниться пойдёт? И... и я не могу рисковать.
- Чем рисковать? - спросил Эркин.
- Деньгами, - вздохнул Тим. - Ну, куплю я всё, что нужно. А дело не пойдёт. Один - я просто повернусь и уйду. А я не один.
- Верно, - кивнул Грег. - Семья - она твой тыл, конечно, опора тебе. Но и, как якорь, на месте держит. Так запросто не уйдёшь. Как пацан, Тим?
- Хорошо, - улыбнулся Тим. - Врач смотрел, сказал, что здоров.
- А психолог? - небрежно, словно просто поддерживая разговор, спросил Грег.
Но Эркин почувствовал напряжение и насторожился.
- Завтра к нему пойдём, - так же спокойно ответил Тим.
Роман, ехавший в одном автобусе с Грегом и Тимом, кивнул.
- Ты только, Тим, сам не психуй. Дети... они легко забывают.
- Он помнит, - тихо ответил Тим, обвёл их тревожным взглядом и повторил: - Он всё помнит.
- Всё? - переспросил Фёдор.
Тим пожал плечами.
- Я не спрашиваю.
- И правильно, - решительно подтвердил Эркин, начиная догадываться о несказанном. - Спросишь - напомнишь только. Я... дочку, Алису, не спрашиваю. Она и забывает. Понемногу.
- А она что...? - Фёдор оборвал фразу.
Эркин угрюмо ответил:
- Она видела, как Андрея, брата моего, убивали. И ещё... всякое. Она в самый Хэллоуин через весь город ко мне в Цветной шла. Вся в крови была.
- Ранена? - спросил Грег.
Эркин мотнул головой.
- Она через трупы лезла. Бой был, - он впервые говорил об этом. - Свора эта, чтоб их..., в Цветной лезла. Мы палками, камнями отбивались, ну, и ножи у всех. У... одного пистолет был, у Мартина, он белый, но с нами пошёл. У него жену замордовали, насмерть... - у Эркина перехватило горло, он сплюнул, растёр окурок и долго закуривал новую сигарету, пока не успокоился.
- Ночью... во сне не кричит? - спросил Тим.
Так спросил, что Эркин ответил:
- Женя говорит, что, как я вернулся, успокоилась. Иногда только...
Тим кивнул.
- А мой ещё летом... и тоже иногда. Но с зимы помнит.
- Ничего, - Роман взял у Фёдора зажигалку, прикурил. - Обустроишься на новом месте, жизнь наладится, и забудет он всё.
- Плохое забывать надо, - улыбнулся Фёдор.
- А если помнится? - усмехнулся Роман.
- Ты что, над памятью своей не хозяин? - подчёркнуто удивился Фёдор.
Эркин и Тим одновременно покачали головами и быстро поглядели друг на друга.
Наступившую тишину нарушили голоса женщин, созывавших детей. Тим улыбнулся, слушая этот многоголосый зов.