Нюся осторожно приподнялась на локте, посмотрела на него и снова легла. Хорошо, что всё обошлось. Когда он ушёл, тётя Женя так перепугалась, и они решили, что она присмотрит за Алисой, а тётя Женя будет его ждать и вообще... господи, как хорошо, что всё обошлось. Жалко, если бы с ним что-то случилось. Он такой большой и сильный, просто рядом быть и уже ничего не страшно. Если бы не он... она же одна, ни защитника, ни просто близкого. Нет, она понимает, что слишком большая в дочки проситься к тёте Жене, а сама она ему вовсе не нужна, он и не посмотрел на неё ни разу. Вот уедут они, и она опять останется одна. Нюся тихонько всхлипнула, засыпая.
Сдавленные рыдания Эркина разбудили Женю, но, понимая, что он сейчас всё равно ей ничего не скажет, она не шевельнулась. И лежала неподвижно, пока не услышала, как он лёг по-другому, повздыхал, поёрзал, укладываясь, и наконец задышал уже спокойно. Вроде ни Алиска, ни Нюся не проснулись. Ну, Алиса всё проспала, и, слава богу. Ещё бы заревела, переполошила бы всех. Господи, что же там было в городе? Нюся сказала, что Грег ходил с ними и вернулся отдельно и раненый. Эркин из города пришёл сам не свой, а после этого вызова... нет, спрашивать Эркина бессмысленно, если бы он хотел ей сказать, то сразу бы сказал. Может, потом, когда-нибудь... господи, да она и не хочет знать, лишь бы он был жив и здоров. Ладно, раз обошлось, то всё хорошо. Завтра... завтра ему наверное лучше к психологу не ходить, ещё сорвётся ненароком. Пусть... ну, хоть поспит. А то он и так из-за врачей извёлся. Женя вздохнула, ещё раз посмотрела на безмятежно спавшую Алису и закрыла глаза, разрешая себе заснуть.
Тим боялся, что этот переполох испугает Дима. Он уже уложил малыша и собирался ложиться сам, когда зарёванный Сашка заметался по казарме, отыскивая Мороза, и сразу понял: то, из-за чего Грег пришёл раненым, а Фёдор и Мороз еле поспели к закрытию, продолжается. Он велел Диму лежать и носа из-под одеяла не высовывать, быстро оделся и пошёл к выходу. Дело оборачивалось очень серьёзно, а он, можно считать, без оружия, только складной нож в кармане и кастет, и всё. Но... обошлось и ладно.
Когда Тим вернулся, Дим смирно лежал в постели, но не спал.
- Чего не спишь? - улыбнулся Тим, снимая куртку. - Спи.
- Ага, - глаза Дима хитро поблёскивали в синем сумраке. - Пап, а чего там случилось?
- Тише, Дим. Перебудишь всех.
- Ну, пап! - шёпотом попросил Дим. - Ну...
Тим укоризненно вздохнул, но присел на край койки Дима.
- Испугался?
- Да не-е. Пап, а ты мамку совсем не помнишь?
Тим покачал головой. Как отвечать на подобные вопросы Дима, он сообразить не мог и обычно соглашался с предложенным Димом вариантом. Говоря о прошлом, Дим, как догадывался Тим, не столько вспоминал его, сколько выдумывал заново.
- Это хорошо, что не помнишь, - задумчиво сказал Дим. - Значит, это не помеха.
- Помеха? - переспросил Тим новое русское слово.
Как и большинство в лагере, он говорил теперь на смеси русских и английских слов, радостно ощущая, что русских становится всё больше.
- Ну, не помешает, - объяснил Дим.
- Чему?
- Мы с Катькой одну штуку придумали. Здоровскую! Вот увидишь.
- Спи, придумщик, - засмеялся Тим и встал.
- Ладно, - не стал спорить Дим и повторил: - Вот увидишь, - повернулся набок, сворачиваясь клубком под одеялом и мгновенно засыпая.
Тим поправил ему одеяло, быстро разделся и забрался на свою койку. Ну вот, ещё один день закончен. Ладно. Что бы там Дим ни придумал, это будет... безобиднее того, что устроили Сашка с Шуркой. Полезли дураки, и едва кровью всё не кончилось. Странная, конечно, история. Киллер, а промахивается. А если стрелял впритирку, почему Грега ранил? Устроил такой шухер, заложника брал и только для того, чтобы Мороза на разговор позвать. Глупо как-то. Ну, о чём с ним Мороз говорил, это их дело, конечно. Но какие дела у спальника с киллером? А везучий парень Мороз: первый раз в город вышел и сразу в такое дерьмо вляпался. Ну, а его и Дима это не касается, пусть спальник сам разбирается. А у него - Тим невольно вздохнул - свои проблемы. Дим стал часто мать вспоминать. Говорит и смотрит, будто ждёт: подтвердит отец или опровергнет. Кого проверяет Дим, себя или его? Ему нечего сказать Диму, он даже выдумать ничего не может. Семьи у раба нет. Если только тебе кого-то в дети дадут, или тебя кому-то. А взяли в телохранители - и этого лишили. У телохранителя никого и ничего нет. Только хозяин. И то... Нет, не хочется об этом. Хорошо, что Дим ничего о рабстве не знает, не понимает, бегает с другими детьми, играет, болтает только по-русски, всюду успевает сунуть нос, а потом выдаёт:
- Пап, а почему где чёрт не справится, туда бабу пошлёт?
И не сразу поймёшь, а поняв, всё равно не знаешь, что ответить.
Тим улыбнулся, не открывая глаз. Спасибо Старому Сержу, Сергею Са-вель-и-чу, да, так правильно, за подсказку и помощь. Конечно, останься они там, ни ему, ни Диму жизни бы не было. Даже не в цвете дело. А хуже. Он летом выехал проверять отрегулированную машину и увидел на улице того... который командовал расстрелом лагерников и посылал его в ров, проверить и добить... А теперь в штатском, сидит, пиво пьёт, сытый, довольный... Вот тогда и понял, что надо бежать. А то ещё на Старого Хозяина нарвёшься, а это конец. И ему, и Диму. Тим на секунду, на долю секунды представил: он идёт по улице с Димом и встречает Старого Хозяина... и покрылся холодным потом. Он слишком хорошо знает, что бы за этим последовало. Холодный взгляд светлых бесцветных глаз, холодный ровный голос, слова... и приказ. Приказ убить Дима.
Тим рывком сел на койке, едва не свалившись вниз. Весь мокрый, впору полотенце брать. Сидел, слушал ночной шум казармы и обсыхал. Засаднило в горле, покурить бы сейчас или попить. Но что за одним, что за другим надо идти в уборную. Уговорились в семейном бараке ночью курить только в уборной. А спускаться - беспокоить Дима, и уйдёт он, а Дим проснётся... Сейчас уже реже, но хоть раз за ночь, но Дим просыпается и сразу: "Пап, ты здесь?". Услышит тишину и испугается. Нет уж, нужно перетерпеть. Хуже приходилось.
Высыхая, пот стягивал кожу. Тим растёр ладонью грудь и лёг. Ладно. Врачей он прошёл, психолога тоже. Теперь... да, теперь ему в справочную. Психолог посоветовал не спешить, а как следует разузнать об областях - в России не штаты, а области и края. Шофёры везде нужны, так что надо выбирать климат и другие условия. Хороший совет можно и приказом посчитать. Дим здоров - уже легче. Конечно, далеко на север забираться не стоит, слишком холодно. А Дим хоть и без ограничений, но всё-таки слабенький, да и расходы на зимнюю одежду большие будут. Но это всё надо ещё как следует обдумать. Лучше не спешить.
* * *
Проснувшись, Андрей ещё полежал неподвижно, закрыв глаза и напряжённо прислушиваясь. Пока не выяснишь, кто и что вокруг, показывать, что проснулся, нельзя.
Лёгкие быстрые шаги, стук костяшками по дереву и молодой женский голос:
- Вставай и выходи. Он уехал.
И опять шаги. Уже удаляющиеся. Вдалеке стукнула дверь. Да, ушла на кухню.
Андрей открыл глаза, потянулся под одеялом и откинул его. Сквозь плотные белые шторы комнату заливает белый свет. Значит, даже не утро, а день. Однако дал он храпака. В изножье кровати тёмно-красный, почти бордовый халат, а раньше его не было. Значит, пока спал, заходили, а он и не почувствовал. Возьмём на заметку. Так, и шлёпанцы стоят. Отлично.
Андрей встал, всунул ступни в шлёпанцы, надел халат и, завязывая на ходу пояс, вышел в гостиную.
- Элли!
- Я на кухне, - откликнулась она.
Андрей вошёл в маленькую, очень светлую и уютную кухню, шумно понюхал воздух.