- Ты закончил? - зловеще спросил Аристов.
- У тебя котлета стынет, - невинно ответил Жариков. - Итак, вопросы. Вопросы о парнях.
- Заткнись! - тихо сказал Аристов. - Они и так хлебнули, без твоих... выкрутасов.
- Верно. А ты хочешь знать, что именно они хлебали? Чем их напоил... доктор Шерман? Слышал о таком?
Аристов настороженно кивнул.
- Самого его нет. Убит, когда ликвидировали питомники и Паласы. Но... - Жариков жестом присяги отсалютовал Аристову вилкой, - но ничего бесследного нет. Итак, вернёмся к вопросам. Спальники делятся на элов и джи. У нас примерно десяток джи, остальные - элы. Вопрос. Почему такое соотношение? Кстати, а что такое "Эл" и "джи", ты знаешь?
- А ты?
- Я-то знаю.
- Ванька! Я же просил не лезть к парням! Ну, ты же... ты-то должен понимать, что больно им...
- Стоп-стоп, Юра. Во-первых, лечить симптом бесполезно. Оставшийся очаг всё равно даст рецидивы. Аксиома, - Аристов кивнул, и Жариков продолжил настолько серьёзно, что не поверить ему было невозможно. - Клянусь, ни одного вопроса об этом я им не задал.
- Та-ак. Значит... - Аристов сосредоточенно нахмурился, - ну, допустим... А что ещё ты о них знаешь, а я нет?
- Почему они не бреются, Юра? - очень спокойно спросил, доедая кашу, Жариков. - Почему от одного вида шприца заходились в истерике? И... Ну ладно, - Жариков залпом выпил стакан компота. - Всего, Юра, я, конечно, не знаю, но ты знаешь ещё меньше. И дальше будешь не знать.
- Это кто ж тебя так просветил?
- Вот, Юра, - Жариков встал. - Ты сам задал последний вопрос. Корчись и страдай. А я пойду. У меня ещё дел невпроворот.
- Нет, постой...
- Потом, Юра, потом. Ты пока покорчись, пострадай. Русской душе страдания полезны. Судя по классике. А вечерком как-нибудь я тебя немного просвещу, так и быть. Если прощу, конечно.
И Жариков поспешил к выходу. Аристов рванулся было следом, но тут же сел обратно и стал ожесточённо доедать свой обед. Ну... не стервец Ванька, а? И так без него паршиво, так он ещё добавляет. Психолог называется. Ну ладно, с ним посчитаться ещё можно. Лишь бы он парней не тревожил. Крис и так ходит мрачнее тучи, нервный стал, дёрганый. Навалил парень на себя выше меры и психует. Так этот... псих-олух будто не замечает, нет, чтобы помочь парню...
Крис вбежал в отсек, быстро переоделся в дежурке. Сола и Люка не было. Они наверняка у Гэба, слышно, как тот кричит. Проходя по коридору, Крис заглянул в палату. Точно.
- Тебе чего? - на мгновение повернул к двери голову Люк, удерживавший ноги Гэба.
- Массаж Чаку сделаю.
- Катись, - напутствовал Люк, наваливаясь грудью на бьющееся в судорогах тело.
Крис покачал головой и пошёл дальше.
Чак лежал на кровати, равнодушно глядя в потолок пустыми глазами, и, когда вошёл Крис, даже не шевельнулся.
- Привет, - весело сказал Крис.
Чак беззвучно шевельнул губами, но голову повернул. Крис переставил стул, сел, закатал рукава халата, достал из кармана тюбик с кремом, промазал себе ладони. Чак молча следил за его приготовлениями. После того случая, когда его рука как-то легла на ноги Гэба, он ещё не раз пытался двигать руками. Но не получалось.
- Давай руку.
- Надо, так бери, - вяло огрызнулся Чак.
Крис улыбнулся его фразе, как удачной шутке, и взял его правую кисть.
- Ну, поехали.
Чак вздохнул и отвернулся. Он уже отчаялся и даже смерти не ждал. И нажимать на заветные точки, чтоб хоть так пальцы пошевелились, не просил.
Крис, напряжённо сведя брови, ощупывал ему подмышечную впадину.
- Не щекочи, - наконец не выдержал Чак. - Что ты там... вшей, что ли, ловишь?
- Границу ищу, - ответил Крис.
- Какую ещё границу?
- Чувствительности. Чувствуешь, где я тебя трогаю*
- Ну?
- А здесь? Ты не подглядывай только, отвернись.
- Отстань, - безнадёжно попросил Чак.
- Ну? Так, а здесь?
От внезапного щипка Чак чуть не подпрыгнул.
- Охренел?! Больно же!
Крис фыркнул.
- Третьего дня я тебя выше щипал, ты не дёргался.
- Врёшь, - недоверчиво нахмурился Чак.
- Не хочешь, не верь, - пожал плечами Крис, кладя поверх одеяла его правую руку. - Сейчас левую сделаю.
Чак молча ждал, пока он перенесёт стул и снова устроится.
- А здесь... тоже? - нехотя выдавил Чак.
- Чего тоже? - Крис сосредоточенно разминал ему локоть.
- Ну, граница сместилась?
- Сейчас проверим.
На этот раз Чак ждал щипка, ждал долго, уже решил, что на левой чувствительность вовсе потеряна, и вдруг дёрнулся, как от удара током.
- Полегче, чёрт! Ну как?
- Ниже, чем на правой.
Крис отпустил его руку, достал из кармана марлевую салфетку, тщательно вытер руки и стал скатывать вниз рукава.
- Ну, - смотрел на него снизу вверх Чак, - что скажешь?
- Не знаю, - пожал плечами Крис. - Я же не врач. Тебе надо с доктором Иваном поговорить, ему всё рассказать.
- А то этот беляк сам не знает? - скривил губы Чак.
- Если бы он знал, ты бы уже здоровым был. Я вот... Меня в декабре привезли, горел уже, а из "чёрного тумана" только в конце марта вставать стал. А последних кого привезли, так у них на всё про всё полтора месяца ушло. И загорелись, и перегорели, и из "чёрного тумана" встали, на своих ногах ушли.
- И почему так? - Чак постарался, чтобы вопрос прозвучал поязвительнее.
- А врачи больше знать стали. Я в первой пятёрке был, что это такое, "горячка", здесь не знал никто, они, - Крис усмехнулся, - и спальников раньше не видели.
- Мг, - хмыкнул Чак. - Значит, рассказать ему, считаешь?
- Считаю, да, - твёрдо ответил Крис.
- И что рассказать?
- Всё. Да он сам спросит, ты только отвечай. Ну, ладно, - Крис встал, - мне идти надо. К Гэбу пойдёшь сейчас?
- Нет, - мотнул головой Чак, - ему сейчас не до меня, - и выдавил: - Спасибо.
- Не за что, - улыбнулся Крис и пошёл к двери.
И уже взялся за ручку, когда его догнал насмешливый вопрос:
- А про себя ты всё ему рассказываешь?
Крис, не ответив, вышел, прикрыл дверь, оставив щель, чтобы этот... смог открыть её самостоятельно, и быстро пошёл по коридору.
Приступ у Гэба закончился, и он дремал, а Сол и Люк устало пили чай в дежурке с открытой - на всякий случай - дверью. Крис, проходя мимо, кивнул им. И они ответили ему такими же кивками.
Выйдя из отсека, Крис пошёл в кабинет доктора Ивана. О чём доктор Иван хотел с ним поговорить? О чём бы ни было, ни отмалчиваться, ни, тем более, врать он не будет. Подловил его этот стервец, палач чёртов, подловил. Ладно, он и раньше докторам не врал. Ни доктору Юре, ни доктору Ивану. Но и всего не говорил. А что значит "всё"? Разве можно всё рассказать? Да ещё другому. Самому себе не всё говоришь.
Лампочка над дверью кабинета Жарикова не горит. Значит, можно войти. Крис стукнул в дверь и открыл её.
- Заходи, Кирилл, - улыбнулся ему сидящий за столом Жариков. - Ну, как Чак?
- У него граница чувствительности стала нечёткой, - Крис сел к столу и стал рассказывать: - Подмышка вся чувствует, а если он не видит, то и внутренняя поверхность, вот, - Крис показал на себе, - как... как язычок. Но только когда не видит.
Жариков слушал с таким уважительным интересом, что Крис улыбнулся и продолжил:
- Я сказал ему, что граница спускается. Он... он побоялся поверить. По-моему, так. И ещё. Я сказал ему, чтобы он вам всё рассказал, Иван Дормидонтович. Ну... ну, ответил на ваши вопросы.