- Согласен. Будет хуже. Но не мне.
- Ванька!
- Что, - безжалостно ухмыльнулся Жариков, - припекло? Ну, так и быть. Я - не ты, пожалею коллегу. Отвечу на эти вопросы сам. Итак, первый вопрос был об элах и джи. Расшифровываю. Элы предназначены для леди, а джи - для джентльменов. Ясно? Ну, а остальное потом. Извини, спешу.
- Ванька! Имей совесть! Объясни.
- Что?
- Да не всё равно, джи они или элы?!
- Нет, Юра, не всё равно. Во-первых, отношения между этими категориями предельно конфликтны. Инструкция по групповому содержанию предписывает, - Жариков поучающим жестом потряс перед носом Аристова воздетым к потолку указательным пальцем, - обрати внимание, не рекомендует, а предписывает размещать их в разных камерах, не допускать совместных прогулок, хозяйственных работ, контактов в душевых и спортзале. Во-вторых...
- Во-вторых не надо, - перебил его Аристов. - Давай её сюда и катись куда хочешь и ещё дальше.
- Кого "её"? - осведомился Жариков.
- Инструкцию.
- Нет, - просто сказал Жариков. - Не дам.
- То есть, как не дашь?!
- Как? Молча. Не дам, Юра. Во-первых, я ещё не насладился своей местью. Во-вторых, я дал подписку о невыносе из кабинета. А в-третьих, сам читаю.
Во время этой тирады Жариков ловко вытеснил Аристова из кабинета в коридор, захлопнул и запер дверь.
- Всё, Юра. Я к пациенту.
И унёсся по коридору.
Аристов и не пытался его догнать. Ответ на главный вопрос - об источнике информации - он получил. А книгу он из Ваньки выжмет. Никуда тот не денется. Мститель! Не мститель, а хвастун. А вот зачем он Криса так долго у себя мурыжил, вот за это Ванька ответит! Парень и так на пределе, а Ванька вздумал психологию разводить, нашёл на ком упражняться...!
Перевод из тюремной камеры-одиночки в больничную палату-бокс не так обрадовал, как озадачил Рассела. Так кто он теперь? Заключённый, больной, пленный? Хотя... какое это имеет значение? И самому себе надо честно ответить - никакого. Придя тогда к русским и бросив на стол перед офицером свой пистолет, он сам снял с себя бремя... бремя свободы. За него теперь решают другие. А в общем... постель мягче, еда получше, окно с решёткой, но прозрачное. И он опять может сидеть на подоконнике, прислоняясь затылком к стене и смотреть. На мокрые корявые деревья, на примитивные и явно самодельные спортивные снаряды и на спальников. Вот, значит, куда их свезли русские. Центральный военный госпиталь. Хотя... хотя особой тайны из этого русские и не делали. Что уцелевших спальников забирают на исследования, говорили ещё год назад. Странно, что русские совмещают исследовательский центр с лечебным. Хотя... и это вполне объяснимо. Статус военного госпиталя предусматривает охрану и обеспечение секретности автоматически. Хирургического анализа, похоже, не делали. Во всяком случае, тем, которых выпускают сюда. Бегают и прыгают парни свободно. Даже в футбол играют или встают в круг и перебрасываются мячом. Похоже на примитивный волейбол. Это уже явно русские внесли, ни в питомниках, ни в Паласах игры с мячом не практиковали из-за сложностей надзора. Зачем это русским - непонятно. И график прогулок какой-то странный. Непонятна программа исследований. И уже несколько раз он видел на совместных прогулках элов и джи. Каким-то образом русские даже не купируют, а, похоже, давят намертво их агрессивность. Надзирателя ни разу не видел, а драк нет. Да, это, пожалуй, самое примечательное. И даже интересное. И неплохо, что русские вместо традиционной формы спальников дали им другую одежду. Смотрится, во всяком случае, веселее. И если не приглядываться, то можно принять за обычных... А, вот и шаги по коридору. Доктор. И-ван Жа-ри-кофф. Психолог. Хороший собеседник. Вернее, слушатель. И не настаивает на обращении по имени, позволяя сохранять дистанцию.
Лязгнул замок, Рассел встал с подоконника и шагнул вперёд до того, как открылась дверь.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер, доктор, - улыбнулся Рассел. - Рад вас видеть.
Жариков улыбнулся, закрывая за собой дверь. Было слышно, как часовой запер её снаружи и ушёл.
- Как вы себя чувствуете, Рассел?
- Спасибо, неплохо, - Рассел подошёл к маленькому столу у стены, за которым они обычно беседовали, и сел. - Во всяком случае, лучше, чем раньше.
Жариков сел напротив.
- Спите как?
- Как всегда, - пожал плечами Рассел. - Я вам говорил. Бессонница у меня с детства.
Жариков кивнул.
- Да, я помню. Вы как-то лечились? Принимали что-нибудь?
- Да нет. В принципе мне это не мешало. И потом, - Рассел замялся, подбирая слова. Жариков терпеливо ждал. - Она то появлялась, то исчезала. Я привык.
- Как к этому относился ваш отец?
- Отец? - удивлённо переспросил Рассел. - Он, по-моему, не знал об этом. Вернее... не обращал внимания. А потом я уехал в колледж. И больше мы вместе не жили, - он усмехнулся. - У каждого была своя жизнь, - тряхнул головой. - Простите, доктор, могу я спросить?
- Да, пожалуйста.
- Вы меня лечите или исследуете?
- Отличный вопрос, - одобрил Жариков. - Лечим.
- Тогда следующий вопрос. Зачем?
- Цель лечения - здоровье пациента, - улыбаясь одними глазами, ответил Жариков.
Рассел кивнул. Повертел сигаретную пачку.
- А этих парней вы тоже лечите? Или всё-таки исследуете?
- Каких парней? - спокойно спросил Жариков.
Он давно ждал, чтобы Шерман заговорил о спальниках. Сам. Не видеть их он не мог. Не понять, кто они - тоже. Этот вопрос позволил бы вывести разговор об отце, о докторе Шермане, на новый виток.
- Спальников, - так же спокойно ответил Рассел. - Моё окно выходит на их прогулочную площадку. Видимо, и содержат их где-то рядом. На другом этаже?
- Нет, - Жариков кивком согласился с молчаливым предложением закурить и взял тоже сигарету. - Они живут в другом корпусе. А как вы догадались, что они спальники?
- Глаз намётан, - усмехнулся Рассел. - Отец много работал с этим материалом. Так что я нагляделся.
- Вы помогали отцу в его работе?
- Нерегулярно, - Рассел закурил. - Но глаз я набил и знаю о них... вполне достаточно.
- Понятно, - кивнул Жариков.
Он вполне сознательно отдавал инициативу разговора о спальниках Шерману. Сказать сразу, что парни свободны, перегорели, работают вольнонаёмными, учатся на курсах, что почти все уже функционально грамотны, только желающие уехать в основном занимаются русским, а решившие остаться ограничились английской грамотой, что с десяток наиболее способных и упорных уже фактически квалифицированный низший медперсонал с перспективой на средний уровень и уже работают медбратьями... ничему этому Шерман не поверит. Нет, это должно доходить постепенно.
- Знаю, - повторил Рассел, вертя в пальцах дымящуюся сигарету. - В целом... в целом они неплохие. Привязчивые, ласковые... да, если простого раба, работягу, прикармливают, ну, достаточно такому чуть увеличить или улучшить паёк, и он уже предан вам, то спальника... я бы назвал это приручением. Они очень чувствительны. Тактильно чувствительны. Тактильный контакт очень важен. Эта привязчивость создавала, конечно, ряд проблем.
- А именно?
- Они легко привязывались к надзирателям. Ну, и те к ним. Начинались поблажки. Приходилось, - Рассел усмехнулся, - всех надзирателей для Паласов и питомников особо тестировать и готовить. Психологически готовить, понимаете? - увидев кивок доктора, продолжил: - А привязанность к хозяину... понимаете, в этом случае перепроданный спальник мог отказаться работать. Его тогда только выбраковать. А каждый из них - огромная ценность. А в Паласах такая привязанность затрудняла или делала невозможным рациональное использование.
Жариков слушал очень внимательно. Участливым его лицо нельзя было назвать, но и никакого отторжения своих слов Рассел не видел и потому рассказывал спокойно:
- Любой плюс неизбежно оборачивается минусом, доктор. И наоборот. Но они у вас, я вижу, в прекрасной физической форме. Вы их как-то используете ещё? Что они убирают свою площадку, я видел. А остальную территорию тоже? - Доктор кивнул, и Рассел продолжил: - Вот и ещё их плюсы. Они, в большинстве своём, очень аккуратны и старательны. Послушны и исполнительны. Все чистоплотны, - Рассел негромко рассмеялся. - Душ два раза в сутки с обязательным применением кремов и лосьонов. Вы наверняка с этим сталкивались. В еде они, как и все рабы, неприхотливы, хотя... их угощали. В Паласах клиенты и клиентки. Допить, доесть, ну, вы понимаете. А уж домашних... домашние, как правило, ели то же, что и владельцы. Доедали, разумеется. Но... но не думаю, что это вызвало какие-то затруднения. В еде, - Рассел улыбнулся, - я уже говорил, рабы непривередливы. Каша, хлеб, кофе. Им достаточно. Ну, конечно, спальников кормили получше. Мясо, сахар, даже масло. Это тоже входило в их рацион. Ну, и добавки. Минеральные, витаминные...