- Пожалуйста, Дима. Будут ещё вопросы, - улыбнулась Ночкина, - заходи. Да, а папа знает?
- Про новую мамку? - уточнил Дим. - Не, я когда всё улажу, тогда и скажу. Полдела не показывают. Да и спрашивал я его. Ну, про мамку. Он не помнит её, - Дим уже взял своё пальто, но вернулся к столу. - Он ничего не помнит. Ни мамки, ни бабы, ни дома. Но это ж ничего?
- Ничего, - согласилась Ночкина. - Но ты скажи отцу. Пусть он... завтра зайдёт ко мне. Тоже вот так, с утра.
- Ага, скажу. До свидания.
Когда за Димом закрылась дверь, Ночкина почувствовала себя обессиленной: так её вымотал этот короткий разговор. Но надо собраться. Впереди полный приёмный день. И таких рассказов - и пострашнее, и с более тяжёлыми последствиями - будет ещё много. Так что... к бою, майор, твоя война продолжается.
Полностью удовлетворённый разговором, Дим побежал на поиски Катьки. Так, она говорила, что её мамка стирать будет, это к прачечной надо, ага, вон она.
Катя стояла возле большого куста, перебирая ветки и шёпотом разговаривая с ними. Дим подбежал к ней.
- Ну, поговорила?
- Ага, - шёпотом ответила Катя.
- Ну и что?
Катя вздохнула.
- Она то плачет, то смеётся.
- Сердится?
- Не-а. А... твой папка где?
- На тестирование пошёл, - Дим строго посмотрел на Катю. - Сегодня и поговорим с ними. Тянуть нечего. А то разошлют нас.
Катя кивнула, с надеждой глядя на Дима.
- Только ты говорить будешь, ладно?
- Конечно, я, ты только стой рядом и без команды не реви.
- Не буду, - пообещала Катя. - Вон, смотри, там мама. Видишь?
Зина всегда старалась в прачечной занять место у окна. Чтобы видеть Катю. Сегодня получилось очень удачно. Ей только голову поднять, и вот двор, кусты, Катя... А кто это с ней? Зина встревоженно вгляделась и облегчённо перевела дыхание. Димка. Хороший мальчик. Никогда Катю не обижает. И вежливый. Вон Катя ему на окно показывает. Заулыбались оба, руками машут. Зина с улыбкой кивнула им и помахала мокрой рукой.
- Что? - спросила стиравшая рядом Горячиха. - Никак опять твоя с кавалером?
- Ну, ты уж скажешь, - возразила Зина.
- А что? Неправда, что ли?
- Да уж, - поддержала Горячиху с конца их ряда Нинка. - Ты, конечно, Зина, присматривай. Испортят девчонку - поздно будет.
- Да он ребёнок ещё, - отмахнулась Зина.
- Ну да, - засмеялась с другого конца Томка. - Кто в сорок телок, а кто и в десять бычок.
- Да ну вас! - Зина перевалила бельё в ведро. - Пойду прополощу. Места не занимайте, у меня вон ещё.
- Иди-иди, - кивнула Горячиха. - Пригляжу.
Полоскали в соседней комнате в желобах с проточной водой. Здесь было посвободнее. Бабья болтовня не трогала Зину. Бабам лишь бы языки почесать, а обо что... Ну, так у всех одно на уме. Да и безобидно. По сравнению с тем, что было. Чего и сколько она про Катю не наслушалась. И жидовка, и цыганка... Только что черномазой не обзывали. А так... нет, здесь... да здесь, как в раю. Всех цветов полно, вот языки-то и прикусили. Говорят, в России строго с этим, вот и боятся за визу. Хоть и Центральный, а всё равно. Болтали, что некоторых аж с поезда уже на границе снимали. Так что... пусть себе болтают. Это всё пустяки. И зря они на Диму так.
Зина улыбнулась. Все уши ей Катя прожужжала. Про Димку и его папку. Димкиного отца она видела. Высокий плечистый негр в кожаной куртке. Всегда серьёзный, озабоченный. Ну да, тоже несладко мужику приходится. Одному, с ребёнком на руках... и гордый, всё сам, ни у кого помощи не просит. Обстирывает и себя, и мальчика. Никогда Димку в грязном или рваном не увидишь. И себя соблюдает. Как ни охота бабам языки чесать, а дурного чего про него не слыхать.
Она собрала прополосканное и пошла обратно, едва не столкнувшись в дверях с тащившей ведро мулаткой. Приехала та только вчера, и имени её Зина не знала. Но ведро набито, значит, семейная.
Вернувшись на своё место, Зина посмотрела в окно. Ага, оба здесь. Увидев её, Катя запрыгала на месте, замахала руками. По её жестам Зина поняла, что они вместе хотят куда-то пойти, и кивнула. С Димой она не боялась отпускать её с глаз. Малыши помахали ей руками и убежали. Ну и ладно. Дима - хороший мальчик, сам куда не надо не полезет и Катю если что защитит. Хотя Катю здесь детвора особо и не обижает. Катя сама по привычке держится в стороне от всех. Натерпелась кроха. И травили, и били её, а если вспомнить то место, богом и людьми проклятое, где Катю приходилось на день прятать под нарами, и девочка целыми днями сидела одна в темноте, боясь шевельнуться... Когда было, а Катя до сих пор громко говорить боится. Зина с такой яростью оттирала рубашку, что ветхая ткань затрещала. И это отрезвило её. Слава богу, всё это кончилось. Ничего, приедем, обустроимся, Катю она подкормит, а то вон врачиха сказала, что Катя здоровая, но ослабленная, беречь от простуд, больше витаминов, фруктов... Фрукты в городе и цены... как собаки кусачие. Ну да ничего, здесь и паёк хороший. Катя за две недели вдвое поправилась, берёшь за ручку, так не одни косточки под кожей...
Тестирование было несложным, хотя и новым. Логические задачи, задачи на внимание... всё это пустяки, он их сотнями перерешал. Условия - хозяин, а Грина он по-прежнему про себя называл хозяином, называл их вводными - другие, а суть та же. Тим сдал заполненные листы, выслушал по-английски, что за результатами нужно зайти завтра, вежливо попрощался по-русски и вышел. Так... до завтра он свободен. В коридоре он, проверяя себя, посмотрел на часы. Да, до обеда час с небольшим. Что ж, как там у него с хозяйством? Вроде ничего срочного нет.
Из соседнего кабинета вышел Эркин, неся под мышкой свою куртку и вытирая рукавом рубашки мокрое от пота лицо. Увидев Тима, невесело улыбнулся.
- Ну как?
- Порядок, - ответил Тим. - А у тебя?
- Если б я ещё знал, зачем это им, - мрачно ответил Эркин.
Боясь ответить неверно, он сильно нервничал на тестировании.
- Проверяют нас, - пожал плечами Тим.
- А ты что, понимаешь в этом? - заинтересовался Эркин.
- Ну-у, - замялся Тим. - Понимаю не очень, но... ну, приходилось раньше... Понимаешь, это ты показываешь себя. Ну, как соображаешь, внимательность...
- Как у психолога?
- Примерно, - Тим усмехнулся. - Визы на тестах никто не потерял.
- Тогда пусть играются, - кивнул Эркин.
Тим согласно кивнул, достал пачку сигарет и показал её Эркину. Эркин мотнул головой, отказываясь.
- Мужики, вы в который? - окликнул их рыжеватый пухлогубый парень в застиранной ковбойке.
- Мы на двор, - ответил Эркин.
- Отстрелялись, значит, - понимающе кивнул парень, открывая дверь кабинета.
Тим поморщился на эту фразу, но промолчал. А Эркин вообще не обратил на неё внимания. Они пошли по коридору к выходу, неспешно обсуждая мелкие лагерные новости. На обед уже который день чёрная каша, по-русски - гречка, ничего, сытная, нет, паёк что надо... Разговор о жратве - рабский разговор, но трёпа о выпивке и бабах оба не любили.
Выйдя из лечебного корпуса, они повернули было к мужской курилке, но Тима окликнули:
- Пап, я здесь!
Тим обернулся на голос и улыбнулся. Эркин попрощался с ним кивком и ушёл.
- Пап! - Дим бежал к нему, таща за руку за собой Катю. - Мы тебя ждём.
- А что случилось? - сразу встревожился Тим, оглядывая малышей с высоты своего роста.
Нет, ни синяков, ни порванной одежды не видно и не похоже, чтобы Дим только что дрался.
- Это Катя, пап, - перевёл дыхание Дим.
- Здрасьте, - пискнула Катя.
Тим кивнул. О Кате и её мамке Дим ему уже не раз говорил.
- Вот, у Катьки есть мамка, а папки нет. А она, знаешь, какая хорошая! Давай, ты и ей папкой будешь, - предложил Дим. - Ты не против?
- Да нет, - начал Тим, но продолжить Дим ему не дал.
- Замётано, пап! Я знал, что ты согласишься! Катька, беги за мамкой.
- Ага! - выдохнула Катя и сорвалась с места.
Дим озабоченно посмотрел вслед её толстой от пальто и намотанного сверху платка фигуре с тоненькими ножками-палочками и взял отца за руку.