- Пошли им навстречу, пап. Сейчас Катька мамку приведёт, и всё сразу решим.
- Что решим, Дим? - события развивались слишком быстро, и Тим за ними не успевал. - Что ты придумал?
- Ну, пап, всё просто, - тянул его за руку Дим. - Катька хорошая, и мамка у неё хорошая, добрая. У меня есть ты, а мамки нет. У Катьки мамка, а папки нет. Ты будешь и ей папкой, а Катькина мамка и мне мамкой будет, а Катька мне сестрой, а я ей братом. Всё просто, пап.
Дим говорил по-русски и так быстро, что Тим как-то сразу не понял всего. Дим снизу вверх поглядел на сосредоточенное лицо отца и стал повторять всё заново уже по-английски. Что отец плохо говорит и не всегда понимает по-русски, Дим знал и относился к этому спокойно: ну, забыл русский, ну, так и вспомнит. Когда отец его на Горелом Поле нашёл, то по-русски ни слова не помнил, а сейчас вон как говорит. Значит, вспоминает.
Дим уже заканчивал перевод, когда к ним подбежала Катя, так же таща за руку женщину в тёмно-синей куртке и сером платке.
- Что случилось? Здравствуйте, - поздоровалась она с Тимом. - Катя сказала, что срочно... - и повторила: - Что случилось?
Дим поглядел на окаменевшее лицо отца и начал объяснять всё заново в третий раз, перемешивая английские и русские слова. Когда он закончил, Зина удивлённо посмотрела на Тима.
- Извините его, - тихо сказал Тим по-английски. - Он ещё мал и не понимает... о чём говорит.
- Всё я понимаю! - возмутился Дим.
Зина улыбнулась.
- Ох, дурачок ты ещё, - на глазах у неё выступили слёзы, но говорила она весело. - Ведь чтоб так было, как ты хочешь, чтоб вы брат и сестра, так отец с матерью мужем и женой должны быть.
- Ну так поженитесь! - решительно сказал Дим. - Ноу пр облем!
И тут произошло то, чего Дим никак не ждал. Отец повернулся и пошёл от них. Дим оторопело посмотрел на его опущенные плечи и понурившуюся голову и, хотя по их плану реветь должна была Катька, заплакал сам. Громко в полный голос. Глядя на него, тоненько заплакала Катя. И Зина не выдержала.
- Тима! - крикнула она. - Ты что?
Тим остановился, оглянулся на них. Как-то так, будто заслонял лицо плечом.
- Папа-а! - звал Дим, не сходя с места, тянулся к нему.
И Тим не смог уйти, повернул обратно. Медленно, словно против ветра, подошёл. Дим вцепился в его руку, другой рукой схватил за руку Зину.
- Катька, держи их!
Не переставая плакать, Катя встала, как и он, держась сразу и за мать, и за Тима.
- Вот так, - всхлипнул Дим.
- Ага, - согласилась с ним Катя.
Зина беспомощно посмотрела на Тима. Тим стоял, опустив голову и плотно сжав губы. По щекам Зины текли слёзы.
Сколько бы они так простояли, неизвестно, но их окликнули. Кто-то, кого они даже не рассмотрели.
- Эй, вы чего, на обед не идёте?
И это вывело их из столбняка. Зина и Тим вытирали лица малышам, искали по карманам талоны... И как-то само собой получилось, что на обед они пошли вместе. Катя и Дим впереди, держась за руки, а Тим и Зина за ними. Оглядываясь, Дим видел, что они идут рядом. Ну, понятно, что взрослые за ручку не ходят, да это и не важно. А уж чтоб в столовой все за одним столом оказались, за этим он сам проследит.
За обедом Тим был молчаливо сосредоточен и словно не замечал, кто там за одним столом с ним. Зина тоже молчала. И даже не напомнила Кате, чтобы та не заглатывала, а жевала, никто тарелку не отнимет. И что вокруг творилось, они не замечали. Дим с Катей очень старательно вели себя хорошо и следили - особенно Дим - чтобы из-за стола встали все вместе.
Это получилось. И к семейному бараку пришли вместе, а здесь... здесь детей просто взяли за руки и развели. К тому же в разные казармы. Ну... ну, такая невезуха!
Спать детям после обеда велел врач. Он всем родителям так говорил, но вот кого удавалось в постель днём загнать - это уже другой вопрос. Дим никогда не брыкался. Обычно, когда он спал после обеда, отец сидел тут же в ногах его койки и шил, если что порвалось, или читал, лёжа на своей койке.
Дим быстро разделся, лёг под одеяло и посмотрел на отца. Тим, как всегда, снял и повесил на спинку верхней койки свою кожаную куртку. А что сейчас? Достанет из тумбочки мешочек с нитками и иголками или разуется и полезет наверх? Но отец медлил, и Дим, чувствуя, что сейчас опять заплачет, заговорил:
- Па-ап, посиди со мной.
Тим вздохнул и осторожно сел на край его койки. Дим откинул одеяло и полез к нему на колени, обхватил обеими руками, уткнувшись макушкой в его шею.
- Пап, я же, как лучше, хотел.
Тим обнял его, прижимая к себе.
- Я знаю, сынок. Только... хочешь одно, а получается другое. Так бывает.
- Ну, пап, ну, почему? - Дим всхлипнул. - Ну, почему ты не хочешь? Разве они плохие?
- Нет, наверное, - тихо ответил Тим.
- Ну, ты ведь всё равно потом поженишься. Ну, пап, давай ты с ней.
- С чего ты взял, что я женюсь? - удивился Тим.
- Ну, все так говорят, - Дим вздохнул и стал перечислять, явно кого-то копируя: - Мужику одному нельзя, в доме хозяйка должна быть, без матери дом не стоит. У нас же будет дом, пап. Будет?
- Будет, - твёрдо ответил Тим.
- Ну вот. А она хорошая, добрая. И Катька хорошая. Ну, почему ты не хочешь?
- Дело не в ней, Дим, а во мне, - Тим говорил тихо и горько. - Ты просто не понимаешь. Нельзя мне.
- Ну почему?! - в голосе Дима, хотя он говорил, подражая отцу, тихо, звенели слёзы.
- Я - негр, Дим, а она - белая.
- Ну, так что? Ты меня с Горелого Поля когда забрал, ты же не смотрел, что я белый!
Тим молча зарылся лицом в мягкие волосы Дима. Говорить он не мог, а Дим, всё теснее прижимаясь к нему, совсем тихо спросил:
- Пап, ты же не откажешься от меня, раз я белый?
- Нет! - выдохнул Тим. - Нет, ты что?! Как ты мог такое, Дим?
Дим тихо плакал, и Тим чувствовал, что и у него защипало в глазах.
- Ну, что ты, ну, не надо, сынок, - шептал Тим. - Я всегда с тобой буду. У меня же нет никого, только ты, Дим...
- И у меня, - всхлипывал Дим, - только ты. А так... и сестра была бы, и мамка... И у тебя ещё дочка была бы. Моя ж сестра тебе дочка, а ты ей папка...
Тим, не отвечая, обнимал Дима, покачивался, качая его. И когда Дим немного успокоился, уложил его в постель, укрыл.
- Пап, ты не уходи, - попросил Дим.
- Нет, я здесь, с тобой посижу, - успокоил его Тим.
- Мы так с Катькой всё хорошо придумали, - вздохнул, устраиваясь под одеялом, Дим, - а вы всё испортили.
- Придумали, - усмехнулся Тим. - А получилось...
И оборвал фразу, что была уже готова. Откуда Диму знать, что это рабов вот так ставили друг против друга и говорили, приказывали стать мужем и женой, зачинать новых рабов. Диму и мысль такая в голову прийти не могла. И слава богу. Пусть и не знает этого.
Дим смотрел на него круглыми, мокро блестящими глазами, и Тим вздохнул.
- Меня ж ты не спросил.
- А что? - Дим быстро сел. - Ты уже другую нашёл? Она лучше?
Тим тихо рассмеялся и уложил его.
- Спи.
- Пап, ты поговори с ней.
- С кем?
- С Катькиной мамкой, она хорошая, - Дим закрыл глаза.
Тим сидел и смотрел, как Дим спит. Мальчику нужна мать. Ему это говорили многие. И он согласен. Мать... он никогда не видел своей. Как все рабы. А вот как забирают годовалых - это видел. И уже когда его из питомника продали в имение, знал, что и его так же отобрали. Белые отняли у него родителей, братьев и сестёр, его детей. Он никогда не видел их, даже не знает: родились ли они...
...- Ну что ж, неплохой экземпляр. Я согласен на случку.
И хозяин удовлетворённо кивает. Он стоит перед ними голый, заложив руки за голову и расставив ноги, как на сортировке, а хозяин и его гость рассматривают его. И ещё троих рабов. Решают...
...Тим вздохнул. Тогда его выбрали. На случку. Сволочи, какие же сволочи. Отняли всё, лишили всего. И неужели сейчас он тоже... лишает Дима матери? И сестры? Но... но ведь не ему решать... что он может... чёрт, разве его согласие что-то изменит? Эх, Дим... придумал, заварил кашу, и как её теперь расхлёбывать?