- Пап, ты здесь? - спросил, не открывая глаз, Дим.
- Здесь, спи, - ответил Тим.
Дим удовлетворённо вздохнул.
Расставшись с Тимом, Эркин направился к мужской курилке: больше ему, в принципе, деваться было некуда. Женя с Алисой пошла к психологу, так что... либо в курилку, либо в их отсек валяться на койке. Надоело уже. И мысли всякие дурацкие в голову лезут. Уж лучше этот бесконечный мужской трёп. А Фёдора послушаешь, так и посмеёшься. Вот мужик... всё ему нипочём.
На странно звучащие гортанные слова Эркин не обратил внимания. Но тут его сзади взяли за плечо, и он резко развернулся, сбросив чужую руку.
- Что надо?
Перед ним стояли пять индейцев. Эркин и раньше их видел, но ни с одним ещё ни разу не разговаривал и даже не присматривался. А сейчас оглядел внимательнее. Рабские куртки и сапоги, стоптанные ботинки, заношенная одежда...
- Что надо? - повторил он уже по-английски.
Один из них - волосы до плеч и ремешок поперёк лба - что-то сказал. Эркин пожал плечами.
- Не понимаю. Говори по-английски или по-русски.
- Совсем язык забыл? - удивился индеец.
- Я и не знал его, - угрюмо ответил Эркин. - Чего надо, спрашиваю.
Индейцы переглянулись.
- От племени давно отбился? - спросил уже другой.
Спросил миролюбиво, и Эркин ответил уже спокойно.
- Я питомничный. С рождения раб.
Разговор шёл по-английски, и трудностей не возникало.
- Давай тогда с нами.
- Мы вон тоже... из разных.
- Решили вместе держаться.
- Смотрим, ты возле беляков всё.
- Я с ними в первом лагере, ну, промежуточном, был, - дружелюбно ответил Эркин. - Стоящие мужики.
- Ты работал где? Ну, после Свободы.
- На мужской подёнке крутился. А летом пастухом. А вы?
- Кто где. Но тоже...
- По мелочам крутились.
- Я в имении дворовым.
- А я так... по мелочи. Хреновый заработок.
- Что говорить, - согласился Эркин.
Разговор самый обычный, как и в курилке, только по-английски.
- Думаешь, в России лучше будет?
Эркин пожал плечами.
- Хуже, чем здесь, не будет, так уже хорошо.
- Думаешь? Русские - те же беляки, - возразили ему.
- Пока не так выходит.
- Пока!
- Да, жрём-пьём на халяву, а переедем...
- Да-а, за каждый кусок стребуют.
Эркин с интересом посмотрел на сказавшего. Мысли о том, что за житьё в лагере придётся расплачиваться, ему и раньше приходили в голову, но впервые кто-то другой сказал об этом вслух.
- И что предлагаешь?
- Пробиваться на Равнину. К своим.
- Да, свои прикроют, помогут.
- Одному совсем хреново.
- Я не один, - спокойно сказал Эркин.
- Да плюнь...
- Бабу везде найдёшь.
- Им только покажи, сразу набегут.
Эркин еле заметно прищурил глаза.
- А что, на Равнину только одиноких пускают? - равнодушно спросил он.
Они рассмеялись.
- Нет, это мы сами решаем.
- Ну да.
- Нам беляки здесь охренели, чтоб их ещё там терпеть.
- Если б она у тебя хоть метиской была...
Эркин сжал кулаки в карманах, но говорил по-прежнему спокойно: их пятеро, да и за драку в лагере точно без визы останешься.
- Это чего ж так?
- Ты что?!
- Совсем ни хрена не петришь?!
- Кровь сберечь надо!
- Ну, про чистоту расы я ещё в питомнике наслушался, - усмехнулся Эркин. - От надзирателей. Нет, с меня этой хренотени хватит.
- Значит, что? Отбиваешься?
- Ну, смотри сам.
- Посмотрю, - кивнул Эркин.
- Валяй, подлипала.
- От охранюги слышу, - сорвался Эркин.
- Если б не виза... Мы б тебя... - последовало длинное ругательство.
- Если б не виза, я бы вас всех сразу отметелил, - твёрдо ответил Эркин. - Валите. Я вас не звал.
- Сам вали...
Последовавших за этим слов Эркин не понял. Но разошлись одновременно. Никто не хотел первым показать спину.
Отойдя на несколько шагов, Эркин осторожно оглянулся: не идут ли за ним.
Нет, отвалили. Ну, и хрен с ними. Если на Равнине такие порядки, на фиг ему это нужно? Чистота расы понадобилась, вот дураки, не допороли их, что ли? Ну, да это их проблемы. А вот то, что за съеденное и прожитое платить придётся, это уже хуже. С деньгами у них с Женей лучше, чем у многих, но всё равно мало. Хорошо, если платить придётся не сразу, а, скажем, по частям выплачивать, год там или два. Хотя... а если не найдёт он постоянной работы? Тогда совсем паршиво.
И подходя к курящим возле пожарной, как ему объясняли, лестницы у мужского барака, он, здороваясь улыбками и кивками со знакомыми, искал взглядом своих. Да, Фёдор, Грег, Роман, Тим - они ему свои. А не эти... Ну их к чёрту, и думать незачем. А вот о главном... До обеда, правда, немного осталось, так хоть поболтать... Вон Фёдор чего-то врёт, и все ржут. Эркин втиснулся в общий круг и, хотя пропустил начало очередной байки, смеялся вместе со всеми.
А потом все повалили на обед, и он так и не поговорил ни с кем о возможных выплатах. Ну, да ладно, ещё успеется. И Жене он пока тоже ничего говорить не будет, чего её беспокоить раньше времени.
Женя улыбнулась ему, Алиса, как всегда, с ходу вцепилась в его руку. И как всегда, в обеденной суматохе и неразберихе с местами и сменами толком и не поговоришь. Женя только сказала ему, что с Алисой всё в порядке, психолог назвала её развитой девочкой. Эркин кивал, весьма смутно представляя, что бы это значило. Но гордый вид Алисы и довольная улыбка Жени... нет, ему больше ничего не надо.
- А как у тебя, Эркин?
- Всё нормально, Женя.
Свои тревоги из-за тестов он уже забыл. Раз визы на этом не потеряешь, то и думать об этом нечего.
После обеда Женя повела Алису спать. А Эркин отправился на поиски укромного места, где бы можно было немного размяться и потянуться. Лагерь достаточно велик, но и народу навалом. Никогда не знаешь, где и на кого нарвёшься.
В прошлый раз он забрёл на что-то похожее на тренировочную площадку в питомнике. Но на остатках снарядов висели мальчишки-подростки и бегала совсем уж мелюзга. Ему в такой компании точно не с руки. И сегодня он миновал площадку и пошёл в развалины. Может, среди них отыщет свободное местечко. Мальчишки и здесь лазают, ищут неведомо чего, но если он будет первым, то и шугануть в своём праве.
Видимо, большинство обитателей лагеря было занято обедом, и Эркину сравнительно быстро удалось найти подходящий пятачок. Когда-то это был дом, одноэтажный, похожий на барак, но на одну маленькую казарму. Крыши нет, сильно пахнет затхлой плесенью, полуосыпавшиеся стены. Эркин огляделся. Нет, не похоже, чтобы здесь недавно кто-то был. И если не шуметь, не привлекать ничьего внимания, то... то можно будет неплохо размяться. А что холодно, так это пустяки. Главное - не начинать резко, чтобы не порвать мышцу, а потом... потом в баню сходить, прогреть всё. И дождь кончился - совсем хорошо!
Эркин ногами отгрёб к стенам обломки, расчищая себе ровный пятачок для опоры. Шапку засунул в карман, снял и пристроил куртку, расстегнул манжеты на креповой рубашке и вытащил её из джинсов для свободы движений. И медленно, сцепив пальцы на затылке, потянулся, разминая мышцы. Выгнулся назад, вправо, влево, по кругу, ещё раз, увеличивая размах, включая плечевые, тазовые суставы. И чувствуя, что прогрелся, начал уже полный комплекс. Кроме, конечно, тех упражнений, которых в штанах не делают. А догола раздеваться и холодно, и рискованно. Так, если кто увидит, то можно и отшутиться. А те упражнения... не-ет, ему это совсем ни к чему.
Ещё летом на выпасе Эркин почувствовал, что мышцы качать ему не надо, не хочется, что упражнения на растяжку, на гибкость приятнее. А в Бифпите в гостиничной ванной рассмотрел себя во весь рост в зеркале и даже удивился: никогда такого не видел. И в госпитале парни удивлялись его "мяс ам". Говори ли, что налит ой. Хотя... чего удивляться? Он - просроченный, первый такой, что полную силу набрал.