...Интересно, какой подвох в этой... "витаминотерапии"? Уж очень хитрые были глаза у доктора. Что ж, поживём - увидим. Спешить некуда и незачем.
Жариков, услышав стук в дверь, поднял голову.
- Войдите.
И удовлетворённо улыбнулся, увидев входящих. Крис, Эд, Майкл.
Нестройный гул приветствий и вопросов.
- Здравствуйте... Вы нас звали? ... Здравствуйте... Мы пришли... Здравствуйте...
- Здравствуйте, проходите, садитесь.
Они расселись перед его столом, привычно ловко и бесшумно расставив стулья. Все уже по-рабочему: в белых глухих халатах и шапочках.
- Вот зачем я вас попросил зайти. Вы знаете о тюремном отсеке?
Они быстро переглянулись и закивали. До сих пор они в этом отсеке не работали. И Майкл сразу сказал об этом.
- Слышали, Иван Дормидонтович. Но не работали.
- Знаю, - кивнул Жариков. - Но теперь... одному из находящихся там больному, подчёркиваю - больному Шерману прописан курс инъекций, витаминотерапия, - снова понимающие кивки, как-никак курсы уже окончены, до дипломов совсем ничего осталось. - Так вот, я хочу, чтобы инъекции ему делали вы.
Они молча и очень удивлённо смотрели на него.
- Только ему? - помедлив, спросил Майкл.
- Только ему назначен курс инъекций, - улыбнулся Жариков.
- А ещё? - спросил Эд. - Ведь есть ещё что-то. Ещё причина.
- Есть, - с удовольствием кивнул Жариков. - Этот Шерман, больной Шерман, до капитуляции Империи работал... его работа была связана с питомниками, - лица парней стали настороженными. - Причём именно с питомниками, где готовили спальников.
- Он что же, - медленно начал по-русски Крис и закончил по-английски тоном ругательства, - он врач?
- Нет, - ответил по-русски Жариков. - Он инженер.
- Один чёрт, - многообещающе буркнул Эд.
Жариков посмотрел ему в глаза, и Эд опустил голову.
- Ладно, - тряхнул головой Крис. - Это вы проверяете нас?
- Ну, что мы клятву Гиппократа помним, да? - улыбнулся Майкл.
- Вас мне проверять незачем. В вашей профессиональной честности, - Жариков подчеркнул голосом последние слова, - никто не сомневается. Нет. Не для этого. Он много видел спальников, знает, по его словам, как их делают. Я хочу, чтобы он увидел вас. Свободных людей. Будет вас о чём-то спрашивать, не злитесь, не обижайтесь, отвечайте вежливо и правдиво.
- Не поддавайтесь на провокации, - усмехнулся Эд.
- И это, - кивнул Жариков.
Парни снова переглянулись.
- И что же, - спросил Крис, - на все его вопросы мы должны отвечать?
- И всю правду? - поддержал его Майкл.
Жариков улыбнулся.
- Я понимаю. Есть вопросы, на которые отвечать не хочется, - парни сразу закивали. - В таком случае, так и говорите. На этот вопрос я отвечать не хочу. И почему.
- Ясно, - кивнул Крис. - Всё будет в порядке, Иван Дормидонтович.
- Я рассчитываю на вас, - серьёзно сказал Жариков. - Очень рассчитываю.
- Сделаем, Иван Дормидонтович, - ответил Эд.
Парни уже вставали, когда дверь приоткрылась и в щель всунулась голова Андрея.
- Иван Дормидонтович, к вам можно?
- Брысь, малец! - шутливо замахнулся Эд.
Андрей изобразил ужас и вошёл, втащив за собой Новенького.
- Давай смелей, ты только не реви и не мямли.
- Вы чего это задумали, а? - подозрительно спросил Крис.
- Валите, старикашки, - ответил Андрей, ловко уворачиваясь от щелчков.
- Стоп, - остановил их Жариков, - потом доиграете. Что случилось?
- Давай, - Андрей подтолкнул Новенького.
Тот испуганно огляделся, но Эд, Крис и Майкл явно не собирались покидать кабинет, и наконец заговорил:
- Я видел его... Я на площадке был, на заднем дворе, качаться стал и увидел его... он здесь, он... - Новенький всхлипнул.
- Кто он? - спросил Эд.
- Ну, кто меня... на День Империи... - в широко раскрытых глазах Новенького показались слёзы. - Я как увидел его... как вспомнил...
Крис ухватил Новенького за шиворот и встряхнул.
- Тебе сказали: не реви! Давай по порядку.
- На День Империи ты где был? - спросил Майкл. - Тебя же после привезли, я помню.
- В... в Джексонвилле. Я... я там в Паласе был... тайном. Меня на жёсткую работу послали. А там... там началось... - он снова всхлипнул.
- Я помню, - успокаивающе сказал Жариков. - Ты рассказывал.
- Да, сэр, - Новенький всё ещё предпочитал в разговоре английский, - да, я убежал тогда, спрятался. Там были две леди. Они... они не прогнали меня. Дали воды, одна, - он улыбнулся сквозь слёзы, - она мне платок дала, вот, - он полез в карман.
- Видели мы его, видели, - остановил его Майкл. - Дальше-то что?
- Дальше пришёл... этот. Увидел меня, стал бить, он... он меня между ног ударил, по яйцам... - по щекам Новенького потекли слёзы. - Если б... если б не русский патруль, меня бы забили. И... и он теперь здесь... я его видел. Он опять...
- Не тронет он тебя, - сказал Эд.
- Пусть только сунется, - кивнул Крис.
Жариков молча слушал, чувствуя, что отношение парней к Новенькому быстро меняется и они готовы его защищать.
- Он опять скажет, что я насильник. А насилие - это же преступление. У русских тоже. Сэр, клянусь, я не насиловал её, она заказала жёсткую работу, я даже не умею жёстко работать.
- Делов-то, - хмыкнул Андрей.
Жариков погрозил ему пальцем, и Андрей понимающе кивнул.
- Я не знаю, чего она закричала, сэр...
- Провокация же, - сказал Эд. - Объясняли тебе, объясняли...
Новенький всхлипнул. Крис посмотрел на Жарикова и стал выталкивать всех из кабинета.
- Мы пойдём, Иван Дормидонтович, всё ясно, всё сделаем, пошли, парни.
- Ага, - не стал спорить Андрей.
С Крисом вообще редко когда спорили.
Когда они остались вдвоём, Жариков включил лампочку над дверью, усадил Новенького на стул у своего стола.
- Дать воды?
- Спасибо, сэр. Вы очень добры, сэр.
Жариков налил воды, поставил стакан рядом с ним на стол и сел на своё место. Молча смотрел, как тот пьёт маленькими глотками, постукивая зубами по краю. Будто и не было этих месяцев и снова за окном лето, а парня, нет, мальчишку, избитого, плачущего то ли от боли, то ли от страха, только-только привезли. Какое же неустойчивое состояние. Даже имени до сих пор себе не выбрал, так и зовут его все Новеньким.
Новенький допил и поставил стакан на стол, вытащил из кармана платок - тот самый - и не так вытер им губы, как прижал на секунду, поднял на Жарикова глаза и несмело улыбнулся.
- Полегчало? - ободряюще улыбнулся ему Жариков. - Ну, я рад.
Новенький кивнул.
- Простите, сэр, я не хотел, это... - и осёкся, сообразив, что чуть не подставил Андрея, понурился.
- Так почему ты его испугался? - Жариков демонстративно не заметил его смущения. - Здесь тебе ничего не грозит.
- Да, сэр, мне говорили, сэр. Я... я как увидел его... я на скамейке качался, - он посмотрел на Жарикова.
Жариков кивнул. Он много раз видел эти упражнения. Парни садились на узкую скамью, вытянутые ноги подсовывали под параллельную скамейку так, чтобы упираться в неё снизу подъёмом, руки сцепляли на затылке и начинали раскачиваться, постепенно увеличивая амплитуду. Качали пресс.
- Ну вот, - вздохнул Новенький. - Я качался, открыл глаза и вижу... Он на меня сверху из окна смотрит. Ну, где окна с решётками.
- И ты его через решётку разглядел и узнал? - удивился Жариков.
- Я эту сволочь всегда узнаю, - буркнул Новенький и застыл в ужасе от сказанного, глядя на Жарикова расширенными глазами.
- Что ж, вполне справедливо, - кивнул Жариков.
Новенький судорожно сглотнул и перевёл дыхание, робко улыбнулся.
- Там окна с решётками, сэр, это... это же тюремный отсек, да, сэр?
- Да.
- Он... он не выйдет оттуда?