Идти опять через развалины Тим не рискнул. Хоть ещё и не вечер, но у него руки теперь связаны пакетом. Он шёл быстро, стараясь не раскачивать пакет. Всего по два, а гроздь такая большая, что и Зина поест. Как там со временем. Ага, к концу молока он успеет. И до ужина они посидят у себя - он невольно улыбнулся - отпразднуют. А после ужина... да, с Морозом поговорит. Всё-таки по этой части парень поопытней его. Русские ведь не такие, как остальные белые, не совсем такие. Он не хочет обижать Зину, а женщины обижаются легко и на сущие пустяки. А вдруг серьги и кольцо не понравятся? Или кольцо не подойдёт по размеру, а уши не проколоты... И она обидится, что он такой невнимательный, не заметил. Но... но ничего изменить уже нельзя. Ладно, как-нибудь...
Миновав угловой магазинчик, он оглянулся, проверяясь в последний раз. Нет, всё чисто. А вон и ворота видны. Тим переложил пакет в левую руку, и достал пропуск. И толкнул дверь проходной с чувством, что вернулся домой.
Когда он вышел на плац, из дверей столовой вываливалась детская гомонящая толпа. Общий гомон прорезал крик:
- Пап-ка-а-а-а!!!
И Тим увидел. Бегущих к нему Дима, Катю и Зину. Он сглотнул, сталкивая вниз подскочивший к горлу комок, и, улыбаясь, пошёл навстречу. Дети с разбегу ткнулись в его ноги. Зина как-то очень ловко взяла у него пакет, и он смог их обоих по очереди поднять и подкинуть в воздух. Он видел, как Мороз и некоторые другие мужчины в лагере делали так со своими детьми, и все это одобряли, так что... Дим упоённо визжал и заливался смехом, даже Катя заулыбалась.
- Пап, а это чего? - оказавшись на земле, Дим обратил внимание на пакет. - Это ты купил, да?
- Да, - кивнул Тим, забирая пакет обратно у Зины. - Пошли домой, там откроем.
- Ну, не здесь же, - солидно сказал Дим, беря Катю за руку. - Налетят ещё, проугощаемся.
Зина уже совсем свободно взяла Тима под руку и пошла рядом, гордо оглядывая встречных. Но сегодня опять два автобуса пришло, знакомых совсем не видно, даже обидно. Ну, ничего, завтра она стирать пойдёт, и уж там-то...
Они пришли в свой отсек. Тим поставил пакет на тумбочку и стал расстёгивать куртку. Зина, очень ловко управляясь в тесноте пространства между койками, раздела Катю, помогла Диму повесить пальтишко и шапку, разделась сама. В этой суете Тим переложил коробочку с кольцом и серёжками в нагрудный карман рубашки, а кастет... все его вещи были убраны и разбираться, что теперь где, некогда, так что кастет остался лежать в кармане куртки.
- Ну вот, - сказала Зина. - Мы готовы.
Она сидела на койке Кати, обнимая Катю и Дима, сидящих по обе стороны от неё, и все трое, улыбаясь, смотрели на Тима. Он ответил им улыбкой и спросил, как, ещё до всего, мальчишкой, домашним рабом, видел раздачу хозяином подарков на Рождество:
- Съедобное или несъедобное?
Дим ахнул:
- Вот здоровско! А сразу?
- Нет, - сказала Зина. - Сразу нельзя, да?
Тим невольно кивнул.
- Съедобное, - пискнула Катя.
Тим открыл пакет и достал лежащий сверху белый лоток с виноградной гроздью.
В наступившей тишине Катя тихонько спросила:
- Мам, а оно настоящее?
- Конечно, настоящее, - вздохнула Зина. - Это же виноград. Я сейчас помою...
- Это ещё не всё, - остановил её Тим.
Его словно несло. Все страхи, что он скажет и сделает что-то не так, куда-то исчезли. Он доставал и выкладывал на тумбочку фрукты, и ахи, вздохи и взвизги - даже Катю стало слышно - восхищённых зрителей только пьянили его. Опустевший пакет он положил на свою койку. Горка фруктов на тумбочке была яркой и словно светящейся. Победно оглядев Дима, Зину и Катю, Тим повторил:
- Это ещё не всё.
- Теперь несъедобное, да? - догадался Дим.
- Да.
Тим отстегнул клапаны на накладных карманах на брючинах чуть выше колен и достал куклу и машинку. Протянул их детям. Но если Дим сам подставил ладони, принимая прозрачный пакетик, то Катя, словно испугавшись, только крепче уцепилась за Зину, и Тим положил куклу ей на колени. Улыбнулся Зине и достал из кармана рубашки коробочку, протянул ей.
- Это... - у него вдруг пересохло в горле, а вся смелость куда-то улетучилась. - Это тебе.
- Ой, - Зина растерянно смотрела на него, - как это?
- Это тебе, - повторил Тим и, как Кате, положил коробочку ей на колени.
И отступил, вернее, отступать ему здесь некуда, просто остался стоять, упираясь лопатками в край своей койки. Дим и Катя смотрели на него, потом Дим повернулся к Зине и удивлённо спросил:
- Мам, ты чего плачешь?
- Ничего, - Зина, всхлипнув, вытерла бегущие по щекам слёзы и встала. - Тима, спасибо тебе, Тимочка, - протянула ему коробочку. - Кольцо, оно ведь обручальное, да? - Тим кивнул. - Ну, так по обычаю, надень мне.
Тим взял коробочку и достал кольцо. Коробочку положил на тумбочку, а кольцо... Зина подала ему правую руку, и Тим надел ей на палец кольцо, как раз на безымянный впору пришлось.
- Ага, - вздохнула Зина, - и поцелуемся.
Тим нерешительно наклонился к ней и её губы, тёплые и мягкие, чуть солоноватые от слёз, прижались к его губам. Всего на несколько секунд, но ему и этого хватило. Он впервые целовался с белой женщиной. Да и вообще... Зина оторвалась от него, но не отошла, конечно, как понимал Тим, просто потому, что некуда. Её руки лежали у него на плечах, и Тим осторожно обнял её. Она сразу подалась к нему, и они поцеловались ещё раз. И опять застыли, глядя друг на друга...
- Пап! - ворвался к ним голос Дима. - Я пакет не могу открыть. И Катька... И чего мы сейчас есть будем?
- Сейчас, - сразу откликнулась каким-то новым певучим голосом Зина. - Сейчас всё будет, Димочка.
И всё было. Как-то сразу решили, что сейчас они поедят винограду, а остальное может и полежать, нечего всё зараз заглатывать. Зина заложила фрукты обратно в пакет, коробочку с кольцом и серёжками убрала в тумбочку и побежала в уборную мыть виноград, а Тим сел на койку Дима и аккуратно, по шву, вскрыл пакеты с машинкой и куклой. Дим обнаружил, что дверцы, капот и багажник открываются, а Катя - что шляпа снимается и у платья есть застёжка. И когда Зина вернулась, неся завёрнутую в полотенце гроздь, Дим и Катя сидели на коленях у Тима, втроём исследуя игрушки. Зина развернула полотенце и выложила обмытый и обсушенный виноград в лоток.
- Ну-ка, убирайте всё, чтоб не испачкать. И руки мыть, - весело скомандовала Зина и улыбнулась вскинувшему на неё глаза Тиму.
Помедлив, Тим кивнул и снял малышей с колен.
- Пошли, Дим.
- Ладно, - согласился Дим, кладя машинку на свою подушку.
Катя так же положила куклу и вопросительно посмотрела на Зину.
- Ну да, - кивнула Зина. - Пошли.
Тим, взяв полотенце, уже вышел, ведя за руку Дима.
В уборной было сравнительно тихо и малолюдно. Так что управились они быстро. Но когда вернулись, Зина с Катей уже были в отсеке.
- Ну вот, - удовлетворённо вздохнула Зина, когда все расселись. - Тима, а как же делить-то? К ней и подступиться страшно.
- А так!
Тиму снова стало легко и весело. Он поднял гроздь за черешок, аккуратно оторвал и раздал четыре маленьких кисточки, а остаток положил обратно на лоток.
- И вот так, за кончик держишь и по ягодке.
Длинные полупрозрачные, желтовато-зелёные ягоды так и таяли во рту, косточки и кожица глотались сами собой. Тим и Зина ели медленно, смакуя, а Дим с Катей управились быстро, и уже Зина оторвала им ещё по кисточке. И ещё раз.
Приканчивая третью кисточку, Дим посмотрел на отца.