Приподнявшись на локтях, Андрей смотрел на её лицо, зажмуренные веки... "Ох, Элли, хорошая ты девчонка, угораздило же тебя так вляпаться. Живым Джимми меня не выпустит, а я его. Один из нас мёртвым ляжет. А ты меж нами. Ну да ладно...".
Андрей мягко отделился от неё и лёг рядом. Она лежала неподвижно, только грудь слегка колыхалась. Андрей погладил её по щеке, обвёл пальцем контур скулы, губ...
Элли вздохнула, как просыпаясь, открыла глаза.
- Ох, Джек...
Андрей улыбнулся.
- Что, Элли? Набросился я на тебя, да?
- Нет, что ты, - Элли погладила его по щеке. - Я пришла сказать, что завтрак готов, и... - её глаза стали испуганными, - мой бог, яичница!
Она соскочила с кровати, схватила валявшееся на полу платье и побежала на кухню. Андрей хохотал по-детски, взахлёб. Потом встал с развороченной постели и пошёл в ванную. Пока Элли будет спасать яичницу, вернее, делать новую, он приведёт себя в порядок.
В ванной он, как всегда утром, вымылся под душем, тщательно побрился, оглядел себя в зеркале. А что, если рубцы и шрамы не в счёт, то очень даже ничего. Ну, до Эркина ему, конечно, как до Луны и задом наперёд, но кое-кому... он сто очков форы даст. А Эркин... что Эркин... "Ничего, браток, мы ещё так гульнём, аж небу жарко станет. А сейчас... прости, брат, даже думать мне сейчас о тебе нельзя. До вечера, брат".
Андрей подмигнул своему отражению в зеркале и стал одеваться. Выйдем к столу если не при полном параде, то близко к оному. Хорошая девчонка Элли, не будем её обижать. Ей так хочется, чтобы всё было по всем правилам.
Когда он вошёл в кухню, Элли хлопотала у плиты.
- Яичницы не будет, - сказала она, не оборачиваясь. - Я сделаю горячие сэндвичи.
- Обож-жаю сэндвичи, - заявил Андрей, садясь на своё место, - а уж горячие... нет слов.
Элли рассмеялась.
- А есть такое, чего ты не любишь?
- Не знаю, - довольно улыбнулся Андрей, - не пробовал.
Элли поставила на стол тарелки с дымящимися сэндвичами, налила кофе и села напротив него, улыбнулась.
- Ну как?
- Потрясающе! - Андрей изобразил блаженство и восторг. - Ты так готовишь... из-за стола бы не вставал.
Элли рассмеялась и вскочила.
- Ты меня совсем захвалил, Джек. Я тебе сейчас ещё положу. А кофе тебе со сливками?
- Можно и со сливками, - кивнул Андрей. - Я покладистый.
Элли улыбнулась, но вспомнила вчерашнее, и улыбка вышла невесёлой.
- Ты... тебе было тяжело вчера?
- Бывало и хуже, - пожал плечами Андрей. Усмехнулся, крутя в руках чашку. - Это не самое страшное, Элли. Не самое.
- Джек, - Элли подвинула к нему сливочник и села. - Джек, он вчера тебе руки рассматривал...
- Он меня всего осмотрел, - флегматично ответил Андрей и, подумав, добавил: - Как врач.
- Нет, Джек. Что у тебя на руке? На левой.
Она указывала на его левую руку, на укрытое выглаженной светлой тканью предплечье. Андрей поднял на неё глаза.
- Я не помню, - сказал он очень серьёзно.
- Джек! - глаза Элли наполнились слезами, - что это за татуировка? Я чувствую, это... это не просто так. Не телефон девчонки. Не играй со мной, Джек.
Андрей встал и зашёл за её стул, обнял, прижав её голову к своей груди и упираясь подбородком в её макушку.
- Я не играю, Элли. Помнишь? Чего не знаешь, о том не проболтаешься. Понимаешь, Элли?
- Ты не доверяешь мне, - всхлипнула Элли.
- Что ты?! - искренне удивился Андрей. - Конечно, доверяю. Моя жизнь у тебя в руках. Только... давай договоримся, Элли. Вот очнулся я, огляделся, и с этого момента пошёл счёт жизни. А что до этого было... не надо, Элли. Не выдержу я такого груза. Понимаешь?
- Да, да, я дура, это... - всхлипывала Элли, - это лагерный номер...
- Это он сказал? - спокойно спросил Андрей.
- Да. Он думает, что ты... что ты - лагерник. Но ведь это неправда, Джек, да?!
- Пусть думает, что хочет, - Андрей покрепче обнял её, погладил по голове. - Я Джек-Дурак, а теперь ещё и лагерник. Пусть так будет. Раз ему так хочется.
Она ещё раз всхлипнула и слегка отстранилась.
- Да, да, Джек, ты прав, допивай кофе, и будем убирать.
- Ага.
Андрей коснулся губами её виска и вернулся на своё место. Залпом допил кофе.
- Ну, я готов, - и скорчил такую гримасу, что Элли рассмеялась. - Вот так, Элли. Сегодня большая уборка?
- Да, - кивнула Элли.
- Тогда я пойду, у себя всё соберу, и начнём.
Его лицо стало таким спокойно-деловитым, что смотреть на него без смеха было нельзя. Господи, ну, конечно, Джим наврал. Не может такой парень, такой... нежный и сильный сразу, не может он быть лагерником. Лагерник - это убийца, насильник, злостный рецидивист, а Джек... он же совсем мальчик, не могли же ребёнка отправить в лагерь, нет, это Джим выдумал...
...В камине пылает сильный огонь, зажжены люстра и торшер у дивана. Гостиная освещена как в праздник или... или как операционная.
- А это у тебя что?
Джек стоит голый, по-детски улыбаясь, перед Джимом. Джимми сидит в кресле, попыхивая сигаретой, нога на ногу, а Джек стоит перед ним, неловко свесив вдоль тела руки, и с интересом рассматривает Джима. Вопроса он словно не слышит.
- Я спрашиваю: что это?
- Что это? - Джек повторяет вопрос Джима с интонацией играющего ребёнка.
Джимми на секунду сжимает челюсти, чуть не перекусывая сигарету, но сдерживается. Она стоит у камина, молча наблюдая за мужчинами.
- Это!
Джимми легко встаёт, берёт Джека за левую руку, за запястье, и поворачивает так, чтобы татуировка - ряд синих цифр - смотрела вверх.
- Вот это! Откуда это у тебя?
- Это? - спрашивает Джек, с интересом рассматривая собственную руку, и поднимает на Джима глаза. - Что это?
- Ну, если ты и это забыл... - бормочет себе под нос Джимми.
- Забыл, - радостно подхватывает Джек и смеётся. - Что это, Джимми? Забыл! Что это?
- Заткнись, - Джимми отвешивает ему лёгкий, почти отеческий подзатыльник. - Давай, приведи себя в порядок, а то вроде черномазого на торгах.
Джек растерянно хлопает глазами, смотрит на Джима, переводит взгляд на неё, явно не зная, что делать.
- Одевайся, - приходит она на помощь. И объясняет Джиму: - Он не понимает длинных фраз.
- Ну, конечно, - кивает Джимми. - Ты молодец, крошка...
...Элли расставила в сушке посуду, оглядела кухню. Да, Джимми ничего не заметил и не понял. Джек стал таким, что она даже испугалась. Наверное, именно её страх и убедил Джима. А потом Джеку стало плохо, он лёг прямо на пол и заснул. Джим попробовал его растолкать, но Джек уже не узнавал его и нёс чепуху. И она подтвердила, что Джек быстро устаёт. Полчаса - самое большее - и засыпает, где придётся. И Джим поверил. И решил, что Джек пока останется здесь. И сказал, чему учить его дальше. В основном, всё то же.
- Элли, - сильные и в то же время мягкие руки легли на её плечи. - Что с тобой?
Она, не оборачиваясь, откинулась назад, прислонилась к его груди.
- Ничего, Джек. Это я... так, это пройдёт.
Тёплые губы нежно касаются её виска.
* * *
Безветренной ночью тихо, как в могиле. Или в карцерном отсеке Уорринга. Фредди лежал без сна, тщетно пытаясь уловить мельчайший звук. Да, в Уорринге было... живее. Чёрт, вот привязалось! И ничего не поделаешь. Над снами человек не властен. Никогда не думал, что будет бояться собственных снов. И вот... только закроешь глаза, как опять...
...Войдя в торговый зал, он недовольно оглядывается. Находит же Волчок место для встречи, чтоб его...! Попробуй в такой толкучке выглядеть нужного человека, а уж нюхалок полицейских тут... да через одного. Но Волчок живёт перепродажей, это его официальный бизнес, и не Волчок к нему, а он к Волчку, так что играть приходится по чужим правилам. Невольно хмурясь, он проталкивается через толпу покупателей, зевак и посредников, взглядом отшвыривая от себя карманников.
- Привет, - выныривает из толпы Волчок.