- Привет, - кивает он.
- Слушай, дай мне... десять минут, не больше, клянусь. Как раз тут наклёвывается, погуляй пока, ладно, - частит Волчок и снова исчезает в толпе, даже не дождавшись его ответного кивка.
А он отправляется бродить по залу, равнодушно разглядывая - только, чтобы не выделяться из толпы - выставленный товар. Домашние, дворовые, взрослые, подростки, совсем мелюзга, мужчины, женщины, негры, мулаты, трёхкровки.... Что ж, Волчок делает здесь неплохие деньги. И не один Волчок. Но сам он таким ремеслом не займётся. И народу здесь слишком много кормится, и не только полиция, но и СБ за этим приглядывает, и душа у него к этому не лежит.
- Ну вот, - подкатывается к нему Волчок. - Всё уладил. Теперь так. Слушай.
Надо отдать Волчку должное: когда доходит до дела, то ни многословия, ни неопределённости. У Волчка всё чётко, выверено и прибыльно. Для самого Волчка. Но ссориться с ним Волчку очень невыгодно, и потому условия не очень щедрые, но и не прижимистые. Выслушав Волчка, он кивает, и сделку можно считать заключённой.
- Ну и отлично, - сияет Волчок. - Слушай, а ведь неплохой товар. Ты посмотри только. Дорого, конечно, но себя окупает.
Да, конечно, торчать у выставочного помоста и не обсуждать товар нельзя. Он смотрит в указанном направлении, рассматривает обнажённых до пояса красивых молодых мужчин. А Волчок трещит без умолку.
- А это вообще редкость. Такого я бы и себе взял, для своей, да свой спальник... слишком дорогое удовольствие. Как он тебе, а?
Смуглая красновато-коричневая кожа, чёрные прямые волосы косой прядью, но... но, чёрт, это же... Он не додумывает, а Волчок зудит:
- Купи, не пожалеешь. С одним, конечно, Палас не откроешь, но по заказам тоже можно хорошо взять. Попользуешь месяц и перепродашь. Спальник, знаешь, как окупается. Эй ты, а ну, подними глаза.
Он уже узнал Эркина, а Эркин, повинуясь голосу Волчка, поднимает голову и сейчас увидит его, покупателя, вот сейчас...
...Фредди, отбросив одеяло, сел на кровати. Чёрт, опять. Вот... срывая злость, он длинно забористо выругался. Липкий противный пот на лице и груди. Где он сигареты оставил? На столе? Нет, к чёрту! Сигареты не помогут. Тут напиться надо. Как следует. Как...
Он рывком встал и, не зажигая света, не одеваясь, пошёл к Джонни. Авось не разбудит. Холодный воздух на открытой веранде обжёг его, но не остудил.
В комнате Джонатана так же темно и тихо. Хотя, нет, дыхание слышно, ровное, спокойное... ладно. Фредди на ощупь, стараясь особо не шуметь, прошёл к бару, открыл его и провёл ладонью по бутылкам, отыскивая нужную. Где тут покрепче? Переставил их, Джонни, что ли?
Джонатан вдруг громко всхрапнул и повернулся на другой бок, лицом к стене. Фредди налил в два стакана и подошёл к дивану.
- Давай, Джонни, ты ж не спишь, я знаю.
Джонатан сел и старательно зевнул. Фредди негромко коротко рассмеялся.
- Меня не обманешь. Держи.
Джонатан взял стакан. Фредди сел на край дивана. Молча отхлебнули.
- Однако, - Джонатан, проглотив, покрутил головой. - Ты чего так распсиховался? Одних градусов намешал.
- Сны поганые вижу, Джонни.
Фредди покачал свой стакан, отхлебнул.
- И давно ты в сны веришь?
- Я не сказал, что верю, - Фредди зло повёл плечом. - Я их вижу. Как я с Волчком на торгах дела улаживаю и покупателя изображаю. И он как раз... на продажу выставлен. И смотрит на меня. Как я его покупаю, - Фредди снова отхлебнул. - Ладно, Джонни, всё, что ты мне скажешь, я уже сам себе сказал. Умом я всё понимаю, а вот...
- Ты сделал всё, что мог, - тихо сказал Джонатан.
- Нет, Джонни. Я должен был ему объяснить.
- Фредди, объяснить можно только тому, кто хочет понять.
- Знаю, - Фредди крутил стакан. - Я же сказал, Джонни, и знаю, и понимаю, да вот... - Фредди стаканом потёр грудь. - Ладно, Джонни, спи, я к себе пойду.
- Фредди...
- Я сказал, Джонни, - Фредди усмехнулся. - Свои проблемы я сам решаю. Мой долг мне платить.
- Фредди, - голос Джонатана стал угрожающим, - ты забыл уговор? Доходы и долги у нас общие.
- Этот долг я делить не буду.
- А я тебя не спрашиваю, - отрезал Джонатан.
Теперь оба молчали. Фредди допил свой стакан и резко выдохнул по-ковбойски. Джонатан кивнул. Видеть его Фредди не мог, но сказал:
- Спасибо, Джонни. Ты уже прикинул варианты?
- Да, - Джонатан поставил подушку торчком и откинулся на неё. - Надо ставить точки на той стороне.
Фредди присвистнул.
- И во сколько это обойдётся?
- Сколько это нам даст, тебя не интересует? - Джонатан сел поудобнее. - Отдача будет не слишком скоро, согласен, но связи у нас есть. Грех их не использовать, раз. Мы занимаем пустое место и можем ни с кем не делиться, два. И получаем законное право мотаться через границу, три.
- И дать наводку на парня, четыре, - закончил за него Фредди.
- Кому, Фредди? Мы пойдём исключительно законным путём. Система этого касаться не будет.
- А тамошняя Система? Если парень в стрёмниках...
- Сначала надо завязаться там, Фредди. Вне той Системы, конечно. А если... - Джонатан усмехнулся. - Не трепыхайся, ковбой. Раньше следующей осени мы всё равно этого ещё не потянем, кишка пока тонка. За год вы оба остынете.
- Джонни, ты не знаешь индейцев. Они не забывают и не прощают.
- Ну да, конечно. А ты откуда их знаешь? В Аризоне индейцев не было.
- Племён, да. Но по дальним ранчо... Ты просто не обращал на них внимания. Да и у ковбойского костра, Джонни, расой не считаются.
Джонатан кивнул.
- Знаю. Ты думаешь, среди ковбоев были индейцы? Хотя...
- Вот-вот, Джонни. Попадались. Они... ну, тут долгая история. Ты попал уже после Большой Чистки.
- Слышал.
- Слышать одно, а... - Фредди оборвал фразу и сказал другое: - Я совсем шпингалетом был, но кое-что помню. Ладно. С точками ты здорово придумал. Да, а Ларри?
- А что Ларри? После Рождества начнём готовить ему точку в Колумбии.
- После святок, Джонни. На святках большие игры.
- Верно, - Джонатан довольно улыбнулся.
Фредди встал, взял у Джонатана стакан и отнёс оба к бару.
- Ладно, Джонни, спим, - и зашлёпал к двери.
Джонатан слушал, как открылась и закрылась дверь его комнаты, шаги по веранде, хлопнула дверь комнаты Фредди, скрипнула кровать. Лёг. Слышимость, однако... как на рассвете. Джонатан лёг и завернулся в одеяло. Надо же, ковбой как психанул. Днём держится, ну, ничего не заметно, а ночью отпускает себя. Чёртов парень, ведь лёг на сердце, и ничего с этим не поделаешь. Только вспомнишь и... Джонатан досадливо повернулся на другой бок. Ему психовать нельзя. Нет, ничего страшного не произошло. Надо спать. Днём навалятся дела, и день за днём... Всё обойдётся.
* * *
Жариков закончил записывать, привычно перечитал, проставив на полях значки внимания, степеней важности и ссылок, и закрыл тетрадь. Вот так, день за днём лежит снег, солнце светит и набирает силу, а он лежит, и вдруг в одно мгновение рушится подтаявший снизу и кажущийся неизменным сверху снежный навес. Иди знай, что имя, запретное к произнесению имя окажется спусковым механизмом. Конечно, всё не так просто, и совсем не легко.
- Иван Дормидонтович, - в дверь заглянул Крис, - можно?
- Конечно, Кирилл, - улыбнулся Жариков. - Заходи.
Крис вошёл и тщательно закрыл за собой дверь. Пришёл один. Значит, скорее всего, будет говорить о Люсе.
- Иван Дормидонтович, я вам не очень мешаю?
- Совсем не мешаешь.
Крис вздохнул и, словно прыгая в холодную воду, выпалил:
- Я с ней разговаривал.
- Молодец, - искренне обрадовался Жариков.
Крис радостно улыбнулся.
- Целых... целых пять фраз. И она не прогнала меня.
- А с какой стати она должна тебя гнать? - очень искренне удивился Жариков.
- Ну-у, - Крис повёл плечами. - Ну, мало ли что. Она же... она не такая, как все. Я с ней говорю, и сердце, вот так, - Крис показал рукой, - то вверх, то вниз.