- Это нормально, - утешающее кивнул Жариков.
- И что мне теперь делать? - спросил Крис.
- Да то же самое. Встречайся, разговаривай с ней.
- Но... - Крис покраснел. - Но я с ней о книге говорил. Она читала, и я спросил, что это за книга. А о... о том тоже говорить?
- Говори, о чём хочешь. То, что надо, само выскочит.
- Да-а? - с сомнением протянул Крис и встал. - Я пойду, а то к вам там пришли.
- А как у тебя с Шерманом? - спросил Жариков.
- Нормально, - пожал плечами Крис. - Он - пациент, я - медперсонал. Вошёл, воткнул, впрыснул и ушёл.
Кто-то снаружи осторожно тронул дверь. Крис подошёл к ней и открыл. На пороге стоял Чак. Причёсанный, чисто выбритый, в аккуратно застёгнутой пижаме. Они молча смерили друг друга взглядами и разошлись. Крис в коридор, а Чак в кабинет. Крис, закрывая за собой дверь, оглянулся на Жарикова. И кивок Жарикова адресовался и ему, и Чаку.
Пока Чак шёл к его столу, Жариков включил свет над дверью в коридоре и отключил селектор.
- Здравствуйте, сэр, - Чак настороженно улыбнулся.
- Здравствуйте, Чак, - ответно улыбнулся Жариков. - Садитесь. Как себя чувствуете?
- Спасибо, сэр, - Чак был предельно вежлив. - Хорошо, сэр.
- Руки не болят?
Чак помолчал.
- Они всё чувствуют, сэр. И... и двигаются.
Жариков кивнул.
Чак как-то исподлобья посмотрел на него, осторожно перевёл дыхание. Сегодня он впервые пришёл в этот кабинет, до этого все врачи приходили к нему. И пижама вместо халата впервые, и ест он теперь сам, умывается, побрился вот сегодня сам. Тоже впервые. Врач смотрит на него внимательно, без злобы и насмешки, и Чак чувствует, что ещё немного - и он заговорит сам, и будет говорить обо всём. Всё расскажет. Ответит на все вопросы. Злить врача незачем и просто опасно, но... неожиданно для самого себя Чак спросил:
- Что теперь со мной будет, сэр?
- Вы пройдёте курс реабилитации, полного восстановления.
- А потом? Вы вернёте меня хозяину? Сэр, вы ведь теперь знаете, кто он.
- Отношения рабской зависимости прекращены двадцатого декабря сто двадцатого года. Скоро будет годовщина, - улыбнулся Жариков.
- Да, сэр, - Чак не ответил на улыбку. - Я слышал об этом. Так... так я могу не возвращаться туда? Я правильно понял вас, сэр?
- Да, Чак. Вы сами выберете, где будете жить и чем заниматься.
Чак перевёл дыхание.
- А... а Гэб? Он тоже сможет... выбирать?
- Да, - спокойно ответил Жариков.
Чак отвёл глаза. Медленно поднял руку и потёр лоб, оглядел свою руку.
- И долго... мне восстанавливаться, сэр?
- Трудно сказать. Процесс только начался.
- А... а если опять?
- Что? - сделал вид, что не понял, Жариков.
- Если опять отнимутся? - в голосе Чака зазвенел неподдельный страх. - Я не выдержу второй раз, сэр, - и совсем тихо: - Помогите мне, сэр.
- Я не смогу помочь, если не буду всё знать, - ответил Жариков. - Вы тоже должны помочь мне, Чак.
Чак вздохнул.
- Что я должен делать, сэр?
- Расскажите мне, как вас сделали таким.
Чак недоумевающе поднял на него глаза.
- О тренировках, сэр?
- Нет. Вы ведь горели не потому, что вас кололи. Уколов не было, так?
- В руки? - уточнил Чак. - Не было, сэр. Я помню.
- Было что-то, чего вы не помните, вернее, вам велели это забыть. Вы... вы слышали что-нибудь о гипнозе, Чак?
- Н-нет, - неуверенно ответил Чак и, подумав, энергично мотнул головой. - Нет, сэр.
- А об облучении? Парни называют это обработкой.
- Тоже нет, сэр, - уже уверенно ответил Чак.
Жариков понимающе кивнул. Итак, терминологии парней Чак не знает. Попробуем не названием, а содержанием.
- А туманные картинки?
У Чака расширились глаза.
- Вы... вы знаете об этом, сэр?!
- Немного, - искренне вздохнул Жариков. - Вам их показывали?
- Да, сэр. Всем нам. А что, спа... парням их тоже показывали? Зачем?
- Туман был цветным? - Жариков проигнорировал, но запомнил и удивление, и оговорку Чака, стараясь не упустить появившуюся ниточку. - Какие цвета?
- Красный цвет, сэр. И серый. Но... но это всего раза два или три было. Да, - Чак обрадовался, что может говорить свободно, и улыбнулся. - Да, сэр, один раз красный туман, но большой. И два раза серый.
- Где это было? В имении Грина?
- Нет, сэр. Нас привозили туда из учебки. Но... машина была закрытой, сэр. И выгружали в гараже. Я не знаю, где это, сэр, - виновато потупился Чак.
- А ещё что было? Кроме этого и тренировок.
Чак открыл рот, вдохнул и замер так. Потом опустил голову и заговорил, сбиваясь на рабскую скороговорку:
- Не... не могу, сэр, простите меня, сэр, не могу...
- Вы гимнастику делаете? - перебил его Жариков.
- Да, сэр, - Чак облегчённо улыбнулся. - И общую, и для рук. Пальцы уже хорошо двигаются, сэр.
- Отлично, - улыбнулся Жариков.
Чак снова перевёл дыхание.
- Сэр, тот... джентльмен... Он здесь?
- Нет, - Жариков сразу понял, о ком говорит Чак. - Он уехал.
- Сэр, - Чак умоляюще смотрел на него. - Я выполнял приказ. Я... я не мог отказаться, сэр. Это неповиновение, за это... Хозяин велит, и рабы делают, все рабы так, сэр. У меня не было выбора, сэр.
- Я понимаю, - кивнул Жариков.
- Сэр, - ободрился Чак, - вы, если мне можно попросить, вы скажите ему, что если бы не приказ, я бы никогда, ни за что...
Жарикову очень хотелось, ну, прямо на языке вертелось и пощипывало, спросить про Колумбию, но он уже привычным усилием сдержал себя. Ему надо слушать, не споря, а только слегка направляя вопросами.
- Сэр, нам приказывали, и мы делали. Мы хотели жить, сэр. За неповиновение смерть, сэр. Так всегда было. Они, ну, парни, попрекают меня, а сами, сами тоже по приказу всё делали. Разве не так, сэр? - Чак посмотрел на Жарикова, ожидая его кивка. - Сэр, я не хочу плохо говорить о них, но... но они были такими же.
- Были, Чак. Я согласен. А сейчас?
Чак пожал плечами, снова потёр лоб.
- Я не знаю, что надо говорить, сэр. Они работают по вашему слову, сэр, - усмехнулся, - и называют себя свободными. Вы не наказываете их за это, значит... значит, вам так надо, сэр. У... белых есть разные... причуды. Я не спорю, сэр.
Жариков сдержал вздох. Опять, как всегда. Сказав что-то своё, искреннее, буквально бежит в своё прошлое, сам себя убеждает в своём рабстве.
Чак искоса внимательно посмотрел на Жарикова и осторожно спросил:
- Сэр, а когда всё восстановится, вы оставите меня здесь, в госпитале?
- Зачем? - ответил вопросом Жариков. - Вы хотите здесь работать?
Чак пожал плечами.
- Я же всё равно должен отработать. Лечение, еду, всё остальное... лучше уж здесь.
- Как бывший раб вы имеете право на бесплатное лечение.
- Так что? - изумился Чак. - Парни не за это работают?
- Нет, - улыбнулся Жариков. - Они получают деньги, зарплату.
- За деньги, значит, - Чак даже головой покрутил. - Они мне говорили, я не верил.
- Скажите, Чак, а вы кому-нибудь верите?
Чак отвернулся, явно пересиливая себя, не давая самому себе говорить, несколько раз дёрнул кадыком и снова повернулся к Жарикову.
- Сэр, я могу говорить правду?
- Да, - твёрдо ответил Жариков.
- Я стараюсь не верить, сэр, меня всегда обманывали. Все, - и не смог удержаться, - белые. Простите, сэр, но это правда.
- А своему хозяину вы верили?
- Которому, сэр?
- Грину.
- Ему я верил, - в голосе Чака зазвенела сдерживаемая ненависть. - А он... Он сделал меня таким. И предал. Продал и меня, и клятву мою. Вы... вы ведь знаете об этом, сэр, ну, о рабской клятве?
- Да, я слышал об этом.