- А... а разве парни не вам давали клятву? - вырвалось у Чака.
- Нет, - глаза у Жарикова еле заметно напряглись. - Я не рабовладелец, и клятва раба мне не нужна.
- Сэр, я не хотел обидеть... - Чак на мгновение втянул голову в плечи. - но... простите, сэр, но они так верят вам. Я думал, они на клятве.
- А Говарду вы тоже верили? - мягко спросил Жариков.
- Старому Хозяину? - помедлив в секунду, уточнил Чак и усмехнулся. - Ему это было безразлично, сэр.
- А вам?
- После того... что нам сделал Грин, тоже, сэр. Он, если он считал, что мы можем не выполнить приказ, он говорил... эти слова. И тогда мы уже делали всё.
- А Грин?
- Тому они были не нужны, не так нужны. Мы и так делали всё, что он велел. А, - и с видимым усилием, - Старый Хозяин не доверял нам. Он никому не доверял. А верил... он верил деньгам, сэр.
- А Ротбусу?
- Они все служили ему. Как... как рабы. И он на всех смотрел, как на рабов, - продолжил о своём Чак.
- Вы верили Ротбусу? - повторил вопрос Жариков.
- Он... он заставил меня дать ему клятву, - Чак улыбнулся. - Думал, это ему поможет, когда придётся вернуться.
- Вторая клятва недействительна?
- Мне уже было всё равно, сэр. Ротбус... это даже не человек, сэр. Он любил видеть пытки. Всё равно, кого пытают, за что, нужно, не нужно... Старый Хозяин, - с каждым разом произнесение этого имени давалось Чаку всё легче, - всё делал... с пользой, нет, с выгодой. А этот...
- Вы долго были у него?
- Больше года, сэр. И до этого... меня часто ему сдавали.
- А когда он заставил вас дать ему клятву?
- В последнюю аренду, сэр, - Чак пожал плечами. - Наверное догадывался, что последняя.
Жариков задумчиво кивнул.
- Устали, Чак?
Тот с настороженной неопределённостью повёл плечом.
- Не очень, сэр. Вы... вы не сердитесь на меня? Я тут наговорил вам всякого.
- Я хочу помочь вам, Чак. Чтобы вы могли нормально жить. Не палачом по приказу, и не маньяком, который не может жить без убийств, без насилия. Но и вы должны хотеть этого, Чак. Вы, именно вы сами, должны захотеть и решить.
Чак молча опустил голову. Жариков ждал. И, наконец, тихое, еле слышное:
- Это... это невозможно, сэр.
- Почему? - терпеливо спросил Жариков.
- Это... это как клеймо, - Чак ещё ниже опустил голову, уткнулся лбом в колени, свернулся клубком, подставляя спину под возможные, а для него неизбежные удары. - Андре верно сказал... необратимо, это необратимо... - и вдруг резко вскинул голову: - А где Андре, сэр? Вы... его наказали, сэр? За что?
- А вы хотите его видеть? - Жариков улыбнулся. - Вы же ругались всё время.
Чак пожал плечами.
- Да как со всеми. Просто... - и, не договорив, отвёл глаза.
- Он заболел. Простудился, - Жариков по-прежнему улыбался. - Я скажу ему, чтобы зашёл к вам, когда выздоровеет.
- Спасибо, сэр, - ответил заученным тоном Чак. - Вы очень добры, сэр.
Жариков понял, что разговор можно считать законченным. Чак ему больше не верит.
- Не стоит благодарности.
Жариков встал, и сразу встал Чак.
- Спасибо, сэр, я могу идти, сэр?
- Да, Чак, идите отдыхать. И завтра, в это же время, мы продолжим.
- Слушаюсь, сэр.
Когда за Чаком закрылась дверь, Жариков достал его медкарту и свои тетради и сел заполнять многочисленные графы и разделы.
Писал быстро, не поднимая головы, даже когда кто-то без стука вошёл в кабинет. Потому что знал - это Аристов.
- Ну что, Юра? - Жариков поставил точку, ещё пару значков на полях и закрыл тетрадь, окинул взглядом и захлопнул пухлую папку карты. - Что скажешь?
- Ничего, - пожал плечами Аристов. - Достаётся тебе, я вижу.
- Ничего, - Жариков встал, убирая стол. - Будем живы - не помрём, помрём - так не воскреснем, а воскреснем - так нам же лучше будет. Я сейчас к Шерману. Хочешь со мной?
- Нет уж. Я лучше посижу, почитаю.
Жариков кивнул и открыл сейф.
- Тебе общее?
- Да, - Аристов вытащил из кармана халата свёрнутую в трубку толстую тетрадь. - Выясни у Шермана насчёт... обработки.
- Ладно-ладно. Не хочешь со мной идти, так и получай то, что сочту нужным.
Жариков выложил на стол толстую книгу в скучно-серой обложке. "Общее руководство по разведению, дрессировке и содержанию рабов специфического назначения". Одно из творений доктора Шермана.
- Я закрою тебя.
- Ладно-ладно, - Аристов уже сел за стол, взял книгу и потому был на всё согласен.
Жариков усмехнулся и вышел. Захлопнул и запер дверь. А то с Юрки станется выйти с книгой. А это, даже если забыть о данных подписках о неразглашении и подобном, весьма опасно. Для неподготовленных случайных, но слишком любознательных читателей. Есть вещи, которые непрофессионалам лучше не знать. Для них лучше. А теперь к Шерману. Конечно, удовольствие ниже среднего. Но надо... а что надо? Рассчитаться за исковерканные жизни таких, как Крис, Андрей, Эд, Джо с Джимом, всех парней. И Чака с Гэбом. И остальных. А сам Рассел Шерман? Разве доктор Шерман не сломал и его? Но парни выдираются из этой трясины...
...Когда он открыл дверь, Андрей спал, всхлипывая и постанывая во сне, и лицо его было таким беспомощно-детским, что Аристов выругался.
- Ну вот, - сказал он. - А вы все... генерал, генерал искал, генерал велел... Так что важнее было?
- Ладно. Хватит тебе.
Аристов подошёл к кровати и не профессиональным, а по-отцовски заботливым жестом потрогал высокий красивый лоб. Андрей вздрогнул и забормотал по-английски.:
- Нет, не надо, мне и так больно! - потом медленно открыл глаза, увидел Аристова и попытался улыбнуться.
- Ну, как ты, Андрей? - спросил он по-русски, вставая рядом с Аристовым.
- Хорошо, спасибо, - ответил по-русски Андрей и начал выпутываться из одеяла.
И уже вдвоём с Аристовым они помогли парню вытереться и переодеться в сухое...
...Да, хорошо, что обошлось без воспаления лёгких, но полежать парню пришлось. Тогда они вдвоём его отвели - Андрея шатало от слабости - в его комнату, оформили бюллетень на неделю. Жариков улыбнулся воспоминанию, как остальные парни переполошились и захлопотали вокруг Андрея. Ещё бы! Первый больной и не чужой, а свой, один из них. Предложение положить Андрея в одну из пустующих палат в том же отсеке, где Чак и Гэб, было отвергнуто безоговорочно. И прежде всего потому, что Чак восстановился, дескать, мало ли что, больному не отбиться. Что ж, определённый резон в этом есть. А вот и тюремный отсек.
Охрана пропустила Жарикова без вопросов и проверок. Люди здесь опытные: лица запоминают сразу, всё замечают и если надо, то и остановят, и документы проверят, и обыщут. Если это действительно надо.
Рассел сидел в своей излюбленной позе у окна, когда лязгнул замок. Он слез с подоконника и шагнул к двери. Уколы? Нет, доктор. Что ж, это намного лучше.
- Здравствуйте, Шерман.
- Здравствуйте, доктор.
Обмен достаточно вежливыми и достаточно равнодушными улыбками. Рассел сделал короткий приглашающий жест к столу. Заняли обычную позицию напротив друг друга.
- Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, доктор, неплохо. Сплю хорошо, - Рассел помедлил, повертел незажжённую сигарету. - Можно спросить?
- Да, разумеется.
- Эти парни, что приходят делать уколы, спальники... вы ведь это сделали специально, доктор. Зачем?
Жариков не спешил с ответом, и Рассел стал отвечать сам.
- Зачем вам моё унижение, доктор? Ведь именно этого вы хотите, не так ли? Я не могу понять: зачем? Хотя... сломать человека, подчинить его не через физическое, а через нравственное страдание. Это понятно. Но цель... - Рассел пожал плечами и замолчал.
- Инъекции они делают хорошо?
- Да. Вполне квалифицированно. Как вам удалось их так... выдрессировать?
- Вы употребили не тот глагол, - Жариков смягчил слова улыбкой. - Обучить.