- Пока будешь спать, оно высохнет.
Оставшись в рубашонке и трусиках, Катя, залезла в постель. Тим подоткнул ей со всех сторон одеяло и занялся Димом. Уложив Дима, он по привычке коснулся губами его лба, и тут прозвучало тихое и дрожащее от сдерживаемых слёз:
- А меня? Папа?!
Тим поцеловал и её.
- Пап, ты читать будешь? - сонно спросил Дим.
- Да.
Тим разулся, залез на свою койку и лёг, не разбирая постель поверх одеяла. Взял разговорник. Но глаза скользили по строчкам бездумно. Он уже... да, сегодня третий день, как он женат. Его семья увеличилась вдвое, жена, дочь, а он... он сам совсем не изменился. Семья. Этого не может, не должно быть у раба. И вот... есть. Внизу спят его дети. Жена пошла стирать. Да, этого он никак не ждал, не мечтал, да ему такое и в голову не приходило. Что и как надо делать, он совсем не представляет. Но... но живёт же Мороз, тоже раб, спальник к тому же, и с весны семейный. И всё нормально. Так спальник справляется, а он... А что он?
Тим осторожно повернулся и посмотрел вниз. Спят. Дим разметался, а Катя свернулась в комочек и кажется совсем маленькой. Нет, если этот... председатель не обманет и фрукты завезут в киоск, будет очень хорошо. Чтоб не ходить за фруктами в город, где на кого угодно можно нарваться. И когда уедут... да, лучше, конечно, в город. В этом Мороз прав. В... как её? Да, деревне, ему только в батраки, даже не шофёром, а в городе... своё дело он, конечно, не потянет, ни денег, ни связей нет, а в большом автохозяйстве... там есть шанс. В городе лучше школы, а Диму на следующий год уже учиться идти. Жизнь в городе дороже, но и для заработка возможностей больше. И жильё. Всё упирается в жильё.
Тим отложил книгу. Не до неё сейчас. Жильё. Дом или квартира? Нанимать что так, что этак, денег на покупку, даже в рассрочку у него нет, а банковский кредит... да, ещё мальчишкой наслушался хозяйских разговоров про кредиты и чем они оборачиваются, и вряд ли русские банки добрее и щедрее. Так что, наём. Теперь дом или квартира? Как толковали у пожарки? Свой дом - это огород и сад, куры там, кролики. Это ни мяса, ни яиц, ни овощей не покупать. Экономия! У Тима дрогнули в улыбке губы. Такая экономия и боком может выйти. Чтобы земля прокормила его и семью - четыре человека всё-таки - ему только на земле и надо работать. И Зине с ним. И детям. А когда он будет на всё остальное зарабатывать? И детям надо учиться. Свалить всю эту работу на Зину он не может. И не хочет. Они поженились, чтобы детям было хорошо. И как же он может загнать их в рабскую круговерть работы пусть не по имению, по ферме, что ещё тяжелее, знает, попробовал мальчишкой и там, и там. Да, как раз, ему было сколько и Диму, когда его продали на ферму, а через год в имение. Так что эту каторгу он знает. И детям своим он её не хочет. Нет. Если даже отдельный дом, то городской коттедж, без хозяйства. Свой дом - это очень дорого...
Он напряжённо думал, считал, прикидывал. Но, не зная заработка, как он рассчитает траты? Голова кр угом!
Войдя в прачечную, Зина, как все, разделась, сложив одежду в шкафчик с цифровым замком. Если в гладильную можно было зайти как была, то в полную водяного пара и брызг жаркую прачечную... кто побогаче, те переодевались, а такие, как Зина, просто оставались в одном белье, чтобы не портить платье, зачастую, как и у неё, единственное. Деревянные шлёпки на брезентовых ремешках у неё были свои, так что всё ж таки не босиком, как некоторые. Раздевшись, Зина осторожно потрогала уши. Конечно - лицемерно вздохнула она - надо бы и снять, чтоб, упаси бог, паром не попортило, да и не в прачечной форсить, но врачиха сказала, чтоб не снимала, пока уши не заживут, ведь заново пришлось прокалывать, да всё ж таки не хухры-мухры, а серебро, да и позолоченное. А серебру с золотом ничего не страшно.
Зина захлопнула дверцу, набрав немудреный шифр и, гордо вскинув голову, пошла в мытьевую.
Обнову заметили не сразу. Она успела разобрать и замочить бельё и уже начала стирать Димочкину рубашку, когда кто-то ахнул:
- Ба-абы! Азариха-то...!
- А?
- Чего?!
- Ты посмотри! С серьгами!
Зина, плотно сжав улыбающиеся губы, оттирала воротничок, старательно делая вид, что этот шум и переполох её, ну, совсем не касаются.
- Да не выпендривайся, Зинка, слышь, где взяла?
- Не взяла, а подарили, - с достоинством ответила Зина, перекладывая рубашку в ведро для полоскания.
- Ух ты-и! Это кто ж такие подарки делает?
- Может, и нам подарит?
- Каждой-то?!
- А чего ж нет? А, Зин?
Зина пожала плечами.
- Мне муж подарил, - и уточнила: - на свадьбу. А кто вам будет дарить...? Мне откуда знать.
- Ух ты, заважничала-то как!
- Ты что, Зин, замуж вышла?
- Вышла.
Зина развернула тёмную мужскую рубашку, придирчиво разглядывая еле приметное пятнышко на воротнике. Вроде, должно отстираться.
- Оно и видно! - рассмеялся кто-то. - Стирки сразу больше стало.
- Ну, за такие подарки и постирать можно. Ты вон Федьку Языкатого обстирываешь, он тебе много дарит?
- Федька-то? Да от него один подарок!
- Точно, девки, щас даст, через девять месяцев увидишь.
- Да уж, подарок один да не тебе одной. Зин, ты чего молчишь?
- А чего говорить? - пожала плечами Зина, бережно расправляя в мыльной воде клапаны нагрудных карманов. - Какие Федька подарки дарит, я не знаю, да и ни к чему мне. А мой, - и со вкусом, - муж мне вот серьги с колечком.
- А кольцо-то где? - тут же подозрительно спросили её.
- Охренела?! - немедленно возмутилась Зина. - Кто ж стирает с кольцом, его смоешь сразу, и всё, в сток с мылом уйдёт.
- Плюнь на неё, Зин.
- Понятное же дело.
- И чего лезет дура?
Под этот сочувственный гомон Зина дотёрла рубашку, переложила её в ведро и взялась за трусы.
- А чего ещё подарил?
- Кате куклу... Принцессу... Платье до полу...- рассказывала Зина, ни на минуту не прерывая стирку. - Димочке машинку игрушечную, "линкор-люкс" называется. И фруктов ещё купил. Второй день едим. Виноград, груши, бананы, яблоки, апельсины... Каждый в такой стаканчик или лоток уложен.
- Зин, а они, ну, стаканчики эти, тебе нужны?
- Не подъезжай, - отрезала Зина. - Конечно, нужны. В них только горячее нельзя класть.
- Ну-у?! - дружно ахнули разные голоса и загомонили наперебой: - Ну да, это ж посуда!... Ты смотри, без мыла влезает... Ага, не украсть, так выпросить... Да ну её, Зин, это тот чёрный длинный? Что в кожанке ходит, да? Ты ещё вчера с ним от столовой шла?
- Да, - гордо кивнула Зина.
- Ой, Зинка, это у него мальчонка, что с твоей Катькой всё рядом?
- Ну да, - кивнула Зина, бережно отжимая носки и перекладывая их в ведро.
- А что? - вздохнул кто-то. - Может, оно и ничего. Он-то как к детям, ласковый?
- Слышала ж... кукла, машинка...
- И ему к лучшему. Каково мужику одному с дитём.
- Зин, а мальчонка-то как, признал тебя?
- Мамой зовёт, - ответила Зина.
- А твоя? Как с ним?
- Хорошо, привыкает потихоньку.
- Зин, а он сам как? Хорош?
- Тьфу на вас, - рассмеялась вместе со всеми Зина. - Всё-то вам расскажи.
- Ну, Зин, чёрные, они, говорят, неуёмные, заездит тебя, смотри, до смерти.
- От этого не умирают, - отмахнулась Зина.
- Это ещё что! - рыжая патлатая девчонка бросила свою стирку и выскочила на середину мытьевой. - А вот ревнючие они, это да! Мне историю рассказали, бабы, я обревелась, ну, сдохнуть, не встать! Один такой, чёрный, девчонку полюбил, родители согласия не давали, так он украл её, они в погоню, а он обрюхатил её по-быстрому, они и отступились.
- Ну, и чего тут жалостливого?
- Это где ж такое было? В Империи...
- Да пошла она, Империя эта, может до неё, а может ещё где!
- Ну, не знаю, как чёрные, а нашенские парни это оченно споро проделывали.
- Да уж, нашенский тут любого чёрного забьёт.
- Федьку вон взять...